— Что? Это была моя идея! — не вытерпел я.

— Замолчите, Харви, — сказал Ротшильд. — Давайте опустим эту часть, мисс Демпси. Что было потом, когда толстяк увел Харви и своих двух молодцов?

— Ладно. Синтия много плакала. Но, наконец, мне удалось ее как-то успокоить и уговорить сыграть в карты. Правда, ни она, ни я толком не могли сосредоточиться на игре. Это немудрено, когда только и думаешь о том, что с тобой станет через несколько минут.

— Обе двери были заперты?

— Да.

— Телефон выключен?

— Да.

— Почему вы не разбили окно и не выбросили что-нибудь на улицу?

— Лейтенант, я не такая дурочка. Окна номера выходят на террасу. Двери туда были заперты. И окна тоже. А за дверями был охранник. Итак, мы кое-как играли в карты, а потом я услышала тот странный звук, о котором уже говорила. За дверями раздался хлопок. Вроде бы как выстрел, только тише.

— Глушитель, — пояснил я.

— Спасибо вам большое, Харви. Я бы сам ни за что не догадался, что это глушитель. Вы мне очень помогли, — сказал Ротшильд.

— Еще я слышала шум лифта, — сказала Люсиль.

— До выстрела.

— Да.

— Но вы сказали, что слышали его после выстрела.

— И до, и после. Затем я сказала Синтии, что еще раз попробую открыть дверь, а если не получится, то, как вы и предполагали, попытаюсь разбить окно и выйти на террасу.

— Но дверь оказалась открытой?

— Да.

— Вам это не показалось необычным?

— Мне вообще ничего тогда не показалось, лейтенант. Я только крикнула Синтии, и мы обе бросились к лифту, я нажала изо всех сил кнопку, хотя сила тут вовсе не была нужна. Появился лифт, из него вышел лифтер, который ничуть не удивился, а затем мы спустились вниз, и в вестибюле нас встретил человек, очень милый человек из Главного управления. Он нас там ждал.

— Он был никакой не полицейский и уж вовсе не из Главного управления, — сказал Ротшильд, не скрывая раздражения.

— На вас нельзя угодить, лейтенант, я уж и так стараюсь изо всех сил. Я просто рассказываю, как нам представился этот человек. Он назвался детективом Комодеем. Джоном Комодеем.

— Так зовут комиссара нью-йоркской полиции, Люсиль, — мягко подсказал я.

— Она, черт возьми, прекрасно знает, что так зовут комиссара нью-йоркской полиции! — крикнул Ротшильд.

— Я этого не сказала, и он этого тоже не сказал. Он только сказал, что работает в полиции, что он детектив. У него было обычное ирландское имя, честное лицо и искренние голубые глаза. Мы с Синтией так обрадовались, что чуть было не кинулись ему на шею. Естественно, я пожелала узнать, где бедный Харви, на что он сказал, что отведет нас прямо к бедному Харви. Я очень обрадовалась. Он провел нас к выходу, а у дверей стояла большая машина «флитвуд», за рулем которой сидел полисмен в форме.

— «Флитвуд»! Вы только поглядите на эту комнату, мисс Демпси! Неужели мы похожи на людей, которые водят «флитвуды»?!

— Я первый раз в вашем кабинете, лейтенант, но думаю, что если бы вы взялись за швабру и малярную кисть, то через пару часов он сделался бы очень симпатичным.

— Надо об этом подумать, — медленно произнес Ротшильд и, обернувшись к двери, рявкнул: — Банникер, принесите мне стакан молока. — Он сжал губы и кивнул Люсиль, чтобы та продолжала.

— Все остальное просто. Я рассказала вам чистую правду. — Они подвезли нас к музею. У входа — у бокового входа — дежурили трое полицейских в штатском.

— Это не полицейские, — пробормотал Ротшильд.

— Теперь я это поняла. Но тогда мы подумали, что это полицейские. Нас провели в музей. Мы поднялись на второй этаж. Когда мы оказались в одном из залов, наш провожатый показал пальцем на соседний зал и сказал, что нам нужно туда. Он сказал, что там меня ждут Харви и два очень тихих человека, которые и мухи не обидят. Шутка была неважная. Не надо смеяться над мертвыми, даже если это бандиты. Вы со мной не согласны? Мы уже двинулись в зал, но он попросил нас обождать. Тут из того зала вышел человек очень недурной наружности. Он улыбался. По его кивку полицейский пустил нас в зал, мы вбежали, и я увидела Харви и убитых техасцев.

— Вот как, значит, все было?

— Именно так, лейтенант.

— А у Харви в руке был пистолет?

— Если вы думаете, что Харви убил этих двоих, то вы просто идиот.

— Господи, Харви. Уведите ее отсюда. Убирайтесь вон оба! И не попадайтесь больше мне на глаза!

— Мы еще понадобимся вам как свидетели, — кисло произнес я.

— Господи, конечно, понадобитесь. — Он встал из-за стола. — Но сейчас убирайтесь.

Мы так и поступили. Мы стали спускаться по лестнице. Я вежливо попрощался с Банникером, который поднимался нам навстречу с пакетом молока. Мы вышли на улицу. Ночь была холодной, но все равно приятной. Мы двинулись на запад, к 63-й улице. Я сказал Люсиль: