Теперь, когда мятежники принялись за города, пришлось отправить обстоятельный доклад в Вазар. Вопреки опасениям Бринсена оттуда прислали не нового наместника, а войска – стотысячный корпус Колониальной армии Аль-Гави под командованием знаменитого генерала Стайка.

– По морям стало совсем невозможно плавать, – пожаловался за завтраком генерал, статный мужчина с роскошными усами и безупречной выправкой. – Эти пираты совершенно обнаглели! Нападают даже на хорошо охраняемые караваны. Они фактически блокировали Илар и Щук и прямо-таки осадили Дундрут. Представляете, барон, они обстреляли наши фрегаты, хотя видели, что нас много и мы отлично вооружены! Этот беспредел давно пора прекратить!

– Такое впечатление, что они сговорились с моими партизанами, – подтвердил барон и вдруг застыл. – Сговорились?!

Генерал поднял голову, как собака, почуявшая дичь.

Гарнизон оказал упорное сопротивление. Альгавийцы были обречены и наверняка сами понимали это. И несмотря на то что укрепления горели, что силы нападавших явно превосходили их по численности, что в осажденном гарнизоне не было ни еды, ни воды, ни боеприпасов, все равно альгавийцы задыхались в дыму, падали под пулями и саблями, но сопротивлялись до последнего.

Донн рукавом отер пот, стекавший по лицу. Сегодня он, наверное, раз десять водил людей в атаку через разрушенные внешние укрепления крепости. Наконец был взят и этот гарнизон. Вельгис довольно сухо поздравил своих офицеров.

– Видать, здорово по вкусу им наша земля пришлась, – кивнул один из них на дымящиеся развалины.

– Альгавийцы – достойный противник, – согласился Донн. – В отваге и воинской доблести им не откажешь.

В этот момент он завидел приближающуюся Лесси. Брат с трудом поддался на ее уговоры и уступил, только когда понял, что упорство сестры ничуть не меньше его собственного. Он возвел девушку в ранг личного адъютанта и гонца. Верхом на своей любимице Карн Лесси (конечно, не она одна) обеспечивала связь командора с остальными отрядами. Донн знал, что в случае погони Лесси всегда сумеет уговорить свою лошадку скакать быстрее. Сейчас она должна была возвращаться от Ронтона.

– Привет. – Девушка легко спрыгнула с седла и поцеловала брата.

– Что у Мариса?

– Сюрприз, – улыбнулась Лесси. – Он собирается ехать к тебе с чем-то важным и жутко таинственным, мне не сказал, но просил дождаться его здесь, сказал, завтра будет.

– Хм, – удивился Донн. – Не больно-то похоже на нашего Мариса, правда?

Лесси опять улыбнулась и пожала плечами.

– Подождем до завтра, – философски заметила она.

Ронтон привез к командору очень своеобразного человека. Невысокого роста, кряжистый, очень мощный, в нелепом колпаке и куцей курточке, он к тому же явно не умел ездить на лошади и с опаской относился к каждому ее движению. Несмотря на кинжал за поясом и грозно нахмуренные мохнатые брови, он выглядел так комично, что Вельгис с трудом удержал улыбку. Марис же, казалось, не обращал на внешность спутника ни малейшего внимания. Сохраняя полную невозмутимость, он помог гостю слезть с лошади и подвел его к командору.

– Это Эл Кабор, посланник восточных горцев, – представил он. – А это командор Донн Вельгис.

Командор уважительно пожал протянутую руку.

Обитатели Восточных гор, рассказал Эл Кабор, люди хоть и дикие, но очень ценят собственную автономию. А потому чрезвычайно озабочены тем, как жестко Кузар Великий принялся «наводить в Ор-Сите порядок» (именно так провозглашалось на каждом углу). Горцы не желали лишаться вековых привилегий и вольной жизни, но их-то как раз и не спрашивали. Тогда они решили оказать сопротивление новой власти. Но узнали, что это уже делают другие люди, и решили объединить усилия. К Донну Вельгису был послан их лучший военачальник.

– Мы очень ценим ваше предложение, – с поклоном поблагодарил Эл Кабора командор, когда тот закончил короткую речь и застыл, словно изваяние. – Сыны гор издавна славятся своей отвагой и неукротимостью, и я надеюсь, что вместе мы достигнем многого!

Обсудив план совместных действий (Ронтон был рядом, и Донн не счел нужным советоваться с кем-то еще), Кабор отправился обратно в горы – поднимать свой свободолюбивый народ. А буквально через три часа после его отъезда к Вельгису пожаловала еще одна делегация. Десяток вооруженных всадников сопровождал двоих крайне надменных господ. Разведчики задержали их в двух километрах от стоянки вскоре после обеда.

– Ну и кто тут у вас самый главный? – услышала Лесси требовательный голос и пригляделась: молодой, лет двадцати пяти, белобрысый парень с красивым капризным лицом и благообразный седой мужчина, которого портил только высокомерный взгляд очень светлых глаз, за ними – еще десяток всадников. Это еще кто такие?

– Здесь главный я, – спокойно ответил визитерам Вельгис. – С кем имею честь?

– Мне нужен не командир этого отряда, – отмахнулся белобрысый. – Мне нужен тот, кто затеял все это восстание. – Последнее слово он произнес с легким оттенком презрения.

– Здесь главный я, – спокойно повторил Донн, но Лесси чувствовала, что брат напрягся. – С кем имею честь?

Две пары глаз цепко пробежались по командору, не упустив, кажется, ни одной мелочи – ни волевого лица с запавшими усталыми глазами и изрезанным морщинами лбом, ни простой одежды, ни запыленных сапог.

– У нас к вам приватный разговор, – наконец раскрыл рот благообразный. Донн смерил их взглядом.

– Идемте. Лес! – Когда девушка подошла к брату, тот тихо шепнул: – Скажи Марису, пусть слушает.