Лесси не могла противиться этому зову. Он был слишком силен, слишком властен, слишком неудержимо манила ее серебряная сладость этих застывших мелодичных трелей. Ее тянуло все дальше, она незримой бесплотной тенью скользила вглубь… Чего? Вглубь чего ее манило так, что она уже не помнила своего имени? Лесси испугалась, рванулась назад. Серебряные кружева медленно, словно бы нехотя выпустили ее обратно – и девушка вылетела прямо на щупальца черного тумана. Они жадно и нетерпеливо ждали, когда она повернет назад, чтобы сдаться на их милость. Лесси шарахнулась от тумана – почему-то ей в голову не пришло попытаться его прогнать, – но впереди было только серебро, и его зов сделался невыносимым. Лесси цеплялась слабыми пальцами за тонкие кружева, пытаясь остаться на грани рассудка, но ее усилия были тщетны. Сознание ее опутали серебряные нити.

– Лесси! Лесси, да проснись же! – с минуту она невидящими глазами смотрела в не на шутку озабоченное лицо Дрогова, потом вдруг поняла, что она лежит на кровати, судорожно вцепившись в его руку, а все ее тело колотит дрожь. Увидев, что девушка пришла в себя, капитан крепко-крепко обнял ее, прижав к груди.

– Что случилось, малыш? – отрывисто спросил он. – Ты так кричала…

– Я не помню, – прошептала она. – Это был страшный сон, но я его не помню.

Капитан промолчал. Но она знала, о чем он подумал – о том, что с тех пор как они начали приближаться к островам Куччанг, Лесси ни одной ночи не могла спать спокойно. Она просыпалась в слезах, с ужасом в глазах, с жуткой головной болью. Она будто боролась с чем-то каждый сон, каждую ночь. Но это были не шарриты– уж их-то Жива отличать умела. Тогда кто? Или – что?

Лесси до сих пор не могла поверить, что она стала Кену женой, самой настоящей, самой что ни на есть законной. Их свадьба была непохожа ни на те веселые карнавалы, которые она видела у холмицких крестьян, ни на те странные завораживающие хороводы, которые были приняты у северных островитян. Короткий обряд в храме богини-Матери на Зеленом Горбе закончился бурной гулянкой на пришвартованных в бухте пяти пиратских судах. Лесси замечала любопытные, заинтересованные взгляды, которые бросали на нее пираты – мол, кто такая, да откуда взялась? Но воля адмирала, как она быстро поняла, была законом не только на «Дельфине», но и на остальных кораблях эскадры. Поэтому корсары приняли ее довольно спокойно, равно как и курс на острова Куччанг.

Вот только с Кариеном и с Граем общения у нее пока что не получалось. Если боцман после свадебного обряда немного оттаял и перестал смотреть на нее будто на врага номер один (Лесси прекрасно понимала, почему так недобро относился к ней Грай поначалу!), то непроницаемый изучающий взгляд Кариена был ей непонятен и, пожалуй, неприятен. Что заставляло хмуриться младшего из близнецов? Ведь их драгоценный адмирал, а по совместительству ее муж, был вполне счастлив!

Однако сейчас драгоценный адмирал был не на шутку встревожен.

– Мне не нравится это, Лес, – мрачно проговорил он. – Что это за штуковина, за которой мы так целеустремленно несемся на всех парусах? На котором из островов архипелага она, кстати, находится? Их, между прочим, почти три десятка! Как ты собираешься ее искать? И что потом с ней делать?

К стыду своему, Лесси не могла сказать о Серебряном Опале ничего конкретного, кроме того, что это вместилище огромного количества силы (во всяком случае, она на это надеялась), которую она собирается использовать против шарритов.

– Как? – сразу спросил Кен. И снова она не знала. Дрогов хмуро покачал головой.

– Может, как-нибудь без этой штуки обойтись, а? Я, конечно, в твоих колдовских тонкостях не силен, только и ты, сдается мне, не больно-то в них разбираешься, малыш. – Глаза у него сделались жесткие и колючие. – А если эта штука такая сильная, как ты говоришь, то черт его знает, что может получиться, если она вдруг тебя не послушает!

– Шаррит очень сильный, Кен, – тихо ответила девушка. – Я боюсь, что не смогу справиться с ним сама.

– Я помогу тебе, – быстро сказал Дрогов, его рука непроизвольно дернулась к медальону.

– Нет! – В глазах Лесси был неподдельный ужас. – Пожалуйста, родной мой, любимый, не делай так больше! Ты не знаешь, к чему это может привести! Ты же свою жизненную силу отдаешь, понимаешь?

Дрогов равнодушно пожал плечами.

– А зачем она мне, если тебя не будет рядом? – тихо спросил он. Глаза их встретились. Задохнувшись от нежности, Лесси притянула капитана к себе, и мир перестал существовать.

Барон Бринсен сыто улыбнулся. Жизнь определенно начинала налаживаться. Он всей своей шкурой опытного карьериста чувствовал, что ему наконец-таки выпал счастливый шанс. Кто-то другой, возможно, и не углядел бы этих замечательных возможностей, но только не Свиф Бринсен! Ежедневное общение с загадочными собеседниками стабильно поднимало ему настроение. Его совершенно не интересовало, что собой представляют эти закутанные в черные плащи типы, какими такими сверхъестественными способностями они располагают, чего в итоге добиваются. Он знал только, что этих двоих уважает и – чего уж скрывать! – побаивается сам герцог Сагрейн, могущественный наместник императора Кузара в Ор-Сите. Какое везение, что эти Шо-Голи и Ка-Незо проявили интерес к тому, в чем отменно разбирался именно барон – к восстанию Донна Вельгиса! Порой Бринсен чувствовал даже некоторую признательность к покойному командору, ведь именно благодаря подавлению восстания его заметили в столице, даже объявили благодарность от имени Кузара Великого. А сейчас эти повстанцы давали ему второй шанс отличиться.