Но и Руслан не думал отставать!

Скоро рельеф местности начал меняться.

Выжженная потрескавшаяся земля сменилась песчаным пейзажем. Пески – самое тяжелое препятствие для гонщика. Чуть что не рассчитаешь – завязнешь в них. Никита шел на явный риск. Надо было рискнуть, чтобы окончательно оторваться от Руслана.

Раевский сознательно направлял «Ласточку» к песчаным дюнам. Штурмуя дюну, нужно набрать такой ход, чтобы выйти на ее гребень с максимальной скоростью, быстро осмотреться на вершине, махнуть вниз в направлении следующей дюны по наиболее пологой траектории. Будет ход больше, чем нужно, – машина прыгнет вперед и штопором – вниз. Чуть меньше газа – зароешься на подъеме.

Вверх. Вниз. Вперед. Газ.

«Ласточка» вполне оправдала свое имя. Она летела по песчаным дюнам легко и быстро, словно не было для нее земного притяжения.

Всю жизнь Никита готовился к этой гонке. Именно к ней…

Вверх. Вниз. Вперед. Газ…

Пот тек у Никиты по лицу, разъедал глаза. Солнце светило прямо в лобовое стекло. Быстрее. Еще быстрее. Быстрее самого времени!

Давно исчезло пыльное облачко в зеркале заднего вида.

И появился в дрожащем воздухе силуэт большого города. Мираж?..

Руслан вполне понимал то, что решил затеять этот гонщик. В пески заманивал. Где барханы, где дюны волнами встают на пути. Но ничего, мы тоже не лыком шиты…

Он немного отстал, но продолжал идти по следу на барханах, который оставила машина гонщика.

Взлетев на очередной холм из песка, автомобиль Руслана вдруг стал съезжать боком. Руслан повернул руль, надавил на педаль газа…

И совершенно неожиданно его авто уткнулось носом в песок. Газ. Рычание двигателя. Песок не давал ехать дальше.

– Черт… – хлопнув дверцей, мужчина выскочил из машины. И обнаружил, что передние колеса почти полностью зарылись в песок.

Он предпринял несколько попыток вызволить свой автомобиль из плена – с помощью лопаты, еще кое-каких хитростей… Но силы у Руслана уже кончились. К тому же подул ветер. Этот ветер стирал следы на песке, от него слезились глаза, было трудно дышать. И солнце. Безжалостное солнце.

Руслан сел с подветренной стороны автомобиля. Бедро левой ноги было все залито кровью – наверное, швы разошлись.

Перед глазами проплыло воспоминание: Дина – похожая на цыганку, в красном платье, с длинными темными волосами, лежащими кольцами на плечах, с рубиновым перстнем на пальце – играет на скрипке «Очи черные». Очи черные (на самом деле серые, но какая разница?), очи жгучие. Очи жгучие и прекрасные. Ох, в недобрый час увидел он их когда-то…

Застонав, Руслан захватил ладонью горсть песка.

Он стал сыпаться – медленно и неотвратимо. Песок уносил с собой ветер – куда-то туда, вдаль.

Руслан разжал ладонь – она была пуста. Лишь несколько песчинок прилипло к той линии, что звалась линией любви, что ли?

…Его тело нашли не сразу, а лишь через несколько дней. Песок почти засыпал и его, и машину.

Дина проснулась довольно поздно.

Она открыла глаза и не сразу сообразила, где находится. Это было странное состояние между сном и явью, когда еще не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. То ли вынырнет на тебя зверь из ночного кошмара, то ли улыбнется краешком рта любимый, лежащий рядом, чье лицо наполовину утоплено в подушке. То ли в мире живых ты, то ли бесплотный дух твой несется в призрачном мире, который есть фантазия, где нет ни одного реального предмета, за который можно было бы ухватиться, и лишь мерцающие переливы радуги вокруг…

Дина зажмурилась, затем снова открыла глаза и только тогда уже окончательно проснулась. И поняла – она здесь и сейчас. Одна в этой комнате, в этом деревенском домике. «Позвонить… Нет, он сказал: сам вечером позвонит. И чтобы я не забыла включить телевизор. Я помню! Я все помню».

Она встала и, как была, в ночной рубашке до пят, вышла на крыльцо старого, но еще крепкого деревянного дома. Дул прохладный ветерок, но в нем уже явственно чувствовались те жгучие нотки, которые предвещали полуденный зной. Дина спустилась с крыльца.

Трава. Пионы. Скоро распустятся – вон их круглые, упругие головки поднимаются вверх… Дина не выдержала, прикоснулась кончиками пальцев к прохладным бутонам. Она любила ко всему прикасаться, все теребить. Тактильная радость – вот как это называлось. Радость прикосновения. Радость ощущения всего живого… В солнечном свете блеснуло сталью кольцо на ее пальце. Кольцо было ее талисманом. В прошлом году оно спасло Дину от смерти – так всерьез считал ее муж. Он утверждал, что именно благодаря кольцу и рана Дины после огнестрельного ранения зажила быстро, и пальцы ее вновь обрели подвижность…