— Вот и я ни о чем не думаю… — мягко сказала она и рассмеялась, теперь уже громко, но вскоре закашлялась.

Встряхнув головой напоследок, она уставилась на пол, где лежала упаковка с пастилками. Я наклонился, поднял пакетик и вручил его Никки. Ее хриплый смех гулко звучал в маленькой комнатке.

— Ой, дядя Кен, я не хотела, честное слово… Простите, пожалуйста!

Я сделал рукой успокаивающий жест.

— Не о чем говорить, перестань извиняться. Поверь, мне было приятно. Однако…

Никки снова закашлялась. Ей вторило хриплое эхо, отражаясь от голых стен. С видимым усилием ей удалось прервать приступ кашля.

— Да, — сказала она, с шумом прочищая горло. — Нам, пожалуй, стоит сделать вид, будто…

— Будто ничего не было, — кивнул я.

Никки тоже кивнула:

— До тех пор, как вы понимаете, пока смерть не разлучит нас.

— Согласен полностью, — подтвердил я.

Она поежилась, точно от озноба.

— Прости, Кен, но все это немного…

— Странно? — предположил я.

— Вот именно, странно.

Я снова открыл дверь.

— О, привет, Эмма!

— Салют, мамочка! — помахала ей рукой Никки, улыбка до самых ушей.

— Что именно странно? — спросила Эмма, входя в комнату с предельно подозрительным выражением лица, глаза ее метали молнии.

На ней было короткое, без рукавов, черное вечернее платье. Волосы, подхваченные черной с жемчужинами лентой, как у Алисы в Стране чудес, напоминали эдакую мягкую тиару, на шее мерцало ожерелье из черного жемчуга. С руки свисал уже приготовленный черный плащ.

Небрежным взмахом руки и кивком я указал на пакетик с пастилками от кашля в руках у Никки.

— Пытался предложить твоей дочери помощь — открыть пакетик, но она отвергла мои услуги, — грустно улыбнулся я, плечи мои под пристальным взглядом Эммы вяло обвисли, — Собственно, собирался лечь спать, Эмма. Устал, как собака. Ты, наверное, тоже?

Эмма колебалась, но затем, видимо, пришла к заключению; что я здесь оказался случайно и ничего особенного не происходит. Во всяком случае, ничего, о чем стоило бы ломать голову.

— Да, — сказала она и перевела взгляд на дочь, — Никки, ты уже готова?

Никки выдавила из упаковки пастилку, подбросила в воздух и шагнула вперед, ловя ее ртом. Лязгнули зубы. Когда Никки отступила назад, пастилка была у нее в зубах. «Оп-ля!» — проговорила она, мигом отправив ее под язык. Повернувшись, Никки порылась в куче одежды и выудила свой жакет.

— Спокойной ночи, Кен, — сказала она и легонько поцеловала меня в щеку.

— Пока, крошка.

— Спущусь через минуту, — сказала дочери Эмма.

— Ладушки, — ответила Никки, в то время как дверь снова начала закрываться (это у нее получалось как-то само собой). — Пойду попрощаюсь с папой…

Эмма пристально на меня посмотрела. Ох-ох, подумалось мне. Что-то теперь будет?

— Потрясающая девчушка, — обратился я к Эмме, кивнув в сторону только что закрывшейся двери, — Чертовски ее люблю.

— С тобой все в порядке? — спросила Эмма с неподдельным участием.

Я расслабился.

— Устал, — ответил я, не кривя душой.

— Слышала, как Джуди задала тебе трепку.

— Я ответил ей тем же, но ты вообще-то права, — вздохнул я, зевая, — Пардон.

— Ничего, ничего.

— Мы с Джуди сошлись на том, что расходимся решительно во всем. Хотя, положа руку на сердце, я не уверен, что мы способны прийти к согласию даже в этом.

Эмма кивнула и бросила мимолетный взгляд на мою грудь. Протянула руку и похлопала по моей руке выше локтя.

— Тебе нужно поспать.

— Самая лучшая идея из всех, какие я только сегодня слышал.

Открыв дверь, я придержал ее, чтобы Эмма могла выйти.

— Доброй ночи, Кен. Всего тебе. — И она легонько поцеловала меня в щеку, совсем так, как недавно это сделала ее дочь.

Перед тем как начать спускаться по лестнице, она обернулась, и я, уже открывая дверь в спальню для гостей, успел перехватить ее мимолетную ободряющую улыбку. Эмма нерешительно подняла руку и, сделав прощальный жест, быстро сошла вниз по ступенькам.