— Не уеду, товарищ гвардии подполковник.

— Товарищ гвардии подполковник, а можно с вами? — выглянула с места пассажира девушка-фельдшер со звездочками лейтенанта на погонах. Я еще когда к машине подходил, заметил, что в кабине женщина, и отмахнулся от водителя, сказав, что поеду в кузове. Не гнать же мне ее было? Видимо, водитель сообщил девушке, кого они везут, поэтому, заметив, что она стреляет глазками, молча показал ей руку, пошевелив обручальным кольцом на пальце.

— Можно, — улыбнулся ей, — прошу.

Оставив парашют в кузове, я спрыгнул на дорогу, подняв легкую известняковую пыль, и, поправив складки комбинезона на спине, подал девушке локоть и повел к танкам, где стоял сержант, с интересом смотревший на нас.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — четко отдал он честь. Сразу видно, из старослужащих, наверняка начало войны встретил.

— Когда начал? — поинтересовался я.

Этот вопрос частенько звучал, когда встречались незнакомые военные.

— С конца июля сорок первого.

— А я с конца июня. Окружение Минска застал.

— Я знаю, товарищ подполковник. Биографию вашу читал, она, правда, вся зачитана была, но народ в очередь выстраивался.

— Да, их что-то мало выпустили. Всего двадцать тысяч экземпляров.

— Может, еще будут?

— Может быть… Откуда трофеи? — поинтересовался я, кивнув на серые махины, в люк ближайшей в этот момент заглядывала Зоя, как представилась фельдшер.

— А, забавный случай. Наши тут четыре дня назад проходили, в головном дозоре три бэтэшки шли, с десантом. Как из леса выскочили, танки увидели, ну и с ходу атаковали. Ладно хоть промазали, танки без экипажей были.

— А экипажи где?

— Во-о-он там были, — указал сержант в сторону опушки, — обед у них, вот и попались. Сейчас, небось, шлепают где-то у нас в тылу в колонне пленных. Ругаются, что так попались… Товарищ фельдшер, осторожней, рвануть же может! — вдруг крикнул сержант и побежал к Зое.

Последовав было за ним, хмыкнул. Лейтенант, оказалось, заглянула в кузов одного из грузовиков и случайно уронила мину от ротного миномета.

Мельком глянув, как сержант успокаивает девушку, у которой задрожали коленки от мысли, что могло произойти, направился к разбитому «Яку» со знакомым номером. Я не мог ошибиться, это была машина старшины Горелова, мы с ним встречались под Харьковом в прошлом году, когда освобождали город. Сорок второй год мне запомнился надолго, слишком много всего тогда произошло.

Запрыгнув на покореженное крыло, подошел к открытому фонарю, на котором еще остались брызги крови, и заглянул внутрь.

«М-да, судя по пробоинам, старшине досталось изрядно. Жаль, хороший пилот с уникальной манерой пилотирования».

Посмотрев на количество звездочек, только печально вздохнул: с прошлой нашей встречи Горелов довел свой счет до девятнадцати.

— Товарищ подполковник, не двигайтесь! — услышал я крик сержанта.

Обернувшись, с недоумением посмотрел на него:

— Что случилось?

— Вы на минном поле!

— Да? — Я искренне удивился. — А флажки где?!

— Это немецкое поле, они убрали обозначения, когда отходили.

— Понятно.

Развернувшись, я осторожно ступил на выгоревшую июньскую траву. Со стороны танков ахнули.

— Товарищ подполковник! — В голосе сержанта был настоящий ужас.

— Не боись, я по своим следам иду.

И действительно, следы каблуков на мягкой почве были видны отчетливо.

— Уф-ф, ну и напугали же вы нас, товарищ подполковник.

Кстати, забавно, на комбезе погон не было. Только на гимнастерке под ним, а все равно все называли меня правильно, хотя подполковника я получил всего месяц назад, перед отправкой на Белорусский фронт.

— Флажки установите. Подорвутся же так ненароком. Кто-нибудь до ветру пойдет или, как я, интерес к самолету проявит.

— Сделаем, товарищ подполковник, теперь точно сделаем.

— Товарищ подполковник! — раздался крик от нашей колонны.