— Угу. Теперь о «Яках».

— О «Яках»? Так я на них не летал. Видел один раз тройку машин, когда возвращался, сопровождая Тарасова. На аэродроме узнал, что это и были «Яки». Они все около нас крутились, потом к себе ушли.

— Это было звено старшего лейтенанта Мальцева. Вы повстречались с ними двадцать третьего июля, — подтвердил Архипов.

Я ожидал этих слов, более того, специально подводил разговор к этому. Теперь сомнений не осталось — меня «вели» самого начала. Ну Никифоров, ну особист!

— Что ты скажешь по визуальному осмотру? Ты же видел, как они пилотировали?

— Видел…

Я быстро накидал легкий набросок «Яка». Еще бы я его не знал. Все-таки больше семидесяти часов налета.

Судя по виду Архипова, экзамен на авиаспеца мной сдан, даже с перевыполнением.

Через пару минут мы вовсю окунулись в тактику охотничьих групп и мер взаимодействия перехватчиков с наземными войсками. Что ко мне приходил Лавочкин, майор был в курсе. После обмусоливания тактики охотников и перехватчиков мы перешли к разработкам Ла-5.

Еще через час Архипов удалился, оставив меня выжатого как лимон.

«А говорили, лечиться дадут. Главное — выжить до конца лечения!» — думал я, устраиваясь поудобнее на подушке. Через десять минут принесли ужин, а еще через час меня накрыл сон без сновидений. Перед тем как свалиться в странное полузабытье, я пожаловался Елене Степановне на вечернем обходе на усиливающиеся боли в ноге.

Майор Архипов стоял навытяжку в кабинете Сталина. Два часа назад он покинул палату дважды Героя Советского Союза капитана Суворова. Получасовая встреча, на которую рассчитывал майор, внезапно вылилась в четырехчасовой затяжной разговор. Вячеслав, оказавшийся удивительно молодым парнем, имел обширные знания в авиации СССР. Что ни говори, а это время Архипов провел с пользой, ему ни разу не встречались такие всесторонне развитые собеседники.

— Я изучил ваш рапорт, товарищ Архипов. Что ВЫ лично можете сказать о товарище Суворове?

— Товарищ Сталин, знание Суворовым по тактике и стратегии использования крупных авиачастей… удивительно. Они до изумления хорошо подходят нам. Честно говоря, это прорыв в использовании боевой авиации. Суворов сразу признался мне, что это не его разработки. Насколько я знаю, во Франции была сильна теория, но…

— Он вам солгал?

— М-м-м, скорее, недоговаривал.

— Продолжайте.

Слушая Архипова, Сталин с интересом изучал записи Суворова по дальней авиации. Иногда делал пометки на полях дневника.

— …похоже, он пытался так убедить меня в этом. То есть Суворов трижды сказал: «Лучше иметь десять самолетов с радиостанциями, чем двадцать без». В начале разговора, в середине и для закрепления — в конце.

— Генерал Жигарев недавно на встрече авиаконструкторов и представителей ВВС выразился так же, — припомнил Сталин, отрываясь от дневника.

— Он озвучил Суворова, я уверен в этом. Тем более они общались в штабе дивизии Миронова.

— Что вы можете сказать о знаниях товарища Суворова в целом?

— Нужно отнестись к его идеям очень серьезно, тем более большинство наработок по сопровождению бомбардировщиков и охоте на самолеты противника прошли испытания в полках, где служил Суворов. Оба командира полка и комдив в восторге. Это все отражено в рапортах, отправленных генералу Жигареву. Некоторые идеи Суворова уже используются в истребительной, бомбардировочной и штурмовой авиации. Написаны методички по тактике применения истребителей для авиационных училищ. Переписываются уставы…

— Я знаю. Читал рапорт товарища Жигарева и полностью с ним согласен. Реорганизация ВВС нужна нам. Первые дни войны показали большие бреши в умении использовать авиацию. Что вы думаете о выводах товарища Суворова, что авиация должна быть отдельным родом войск?

— Правильное решение, товарищ Сталин. Многие общевойсковые командиры просто не знают и не умеют использовать авиацию. Именно из-за этого мы несем большие потери. Я говорил с Суворовым на эту тему — вернее, это он начал — и согласен с ним. Что стрелковые, танковые и авиационные части должны быть отдельными родами войск, которыми командует комфронта. У них свои штабы, разведка, тылы и линейные части, которые они используют. Важно, конечно, взаимодействие, но за три месяца войны никаких успехов на этом попроще мы так и не достигли.

— Я понял вас, товарищ Архипов, обдумаю и приму решение. А теперь продолжим…

— Ну пожалуйста, прошу вас! — умоляюще сложив руки на груди, просила главврача невысокая красивая девушка.

— Дарья, я повторяю: это невозможно! К нему вообще запрещен доступ.

— Но я люблю его! — выкрикнула просительница.

Видимо, этот крик души пронял главврача. Вздохнув, она встала из-за стола и, подойдя к девушке, обняла ее:

— Нельзя к нему. Тяжелый он.