Всхлипывая, Дарья уткнулась в грудь Елены Степановны:

— А если его уведет кто? Он такой красивы-ы-ый.

— А ну успокойся! Не одна ты — это так. Тут уже тридцать посетительниц приходили, справлялись о здоровье Суворова. Одних писем пришло два мешка, они сейчас у завхоза. Но ты крепись, Дарья, верь. А сейчас к нему нельзя, действительно нельзя.

В это время дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвалась медсестра Маша.

— Елена Степановна, у Вячеслава опять кризис! — выкрикнула она.

— Дарья, подожди меня здесь, — быстро сказала главврач и бегом отправилась вслед за Машей.

Совещание подходило к концу, когда в кабинет Сталина вошел Поскребышев и что-то прошептал на ухо Верховному. Ни своим видом, ни мимикой не показал Иосиф Виссарионович, как воспринял свежую новость. Генералы и маршалы, стоявшие у большой карты Советского Союза, тоже никак не показали своего интереса, продолжив, как только секретарь вышел, обсуждение последнего прорыва немцев под Киевом. Сейчас прорыв был локализован, и фронт практически стабилизировался, но последние пять дней были довольно тяжелы для Генштаба, ощутившего гнев Верховного.

— Что вы скажете, товарищ Жуков?

— Выдохлись немцы, товарищ Сталин, не те уже, что были в июне-июле. Да и мы учимся воевать. Бьем немцев.

— Так почему мы еще отступаем? Пятимся? Почему, товарищ Жуков?

— Опыта маловато, чтобы гнать их назад, товарищ Сталин.

— А когда мы этот опыт наработаем? Когда мы перестанем пятиться и ударим?

— Скоро, товарищ Сталин, — вытянулся генерал Жуков.

— А вот товарищ Суворов, дважды Герой Светского Союза, летчик-ас, считает, что мы такой опыт наберем только через два года. Как вы считаете?

Генералы и маршалы молчали, они были согласны со словами Суворова. Войска еще не готовы к наступлению. Мало того — к обороне они тоже были не готовы. Некоторые удивленно переглянулись, недоумевая, с какого боку тут известный летчик, что хотел этим сказать Сталин?

После окончания совещания, когда командиры удалились, в кабинет прошел майор Архипов.

— Есть новости, товарищ Архипов?

— Да, товарищ Сталин. Лавочкин уже закончил с проектированием нового истребителя. Завтра они начинают сборку в цехе КБ.

— Что вы думаете о новой машине?

— Пока не знаю, товарищ Сталин. Что-то конкретно можно сказать только после испытаний.

— Как только они пройдут, доклад об испытаниях ко мне немедленно.

— Будет сделано, товарищ Сталин.

— Хорошо. Вернемся к подразделению товарища Водопьянова. Что сообщает штаб части?

— К ним прикрепили пилотов Аэрофлота для обучения ориентированию, сейчас проводится усиленная тренировка личного состава…

Через полчаса, когда майор направился к выходу из кабинета, его догнал вопрос Сталина:

— Что там с товарищем Суворовым?

— Он продолжает находиться без сознания, товарищ Сталин, хотя главврач сообщила, что кризис миновал. Они обнаружили очаг заражения и вычистили рану.

— Сообщите мне, когда товарищ Суворов придет в себя, — велел Верховный.

Через час Архипов был в больнице.

— Что у вас? — спросил он у сержанта Путилина, который встречал его у входа.

— Рецидив. Снова: «Прикрой, атакую!» — ответил особист, бросая бычок в урну.

— Значит, сегодня снова бредил?

— Да. Как только поднялась температура, его изолировали, вокруг снова врачи закружили.

— Что Власова говорит?

— Шансы выжить минимальны, он и так за эти три дня много сил истратил, борясь с болезнью. В общем, сердце может не выдержать.

— Понятно… О, как раз Елена Степановна идет! Сейчас узнаем, что там.

Оба командира направились к спешащей в свой кабинет главврачу.

— Здравствуйте, товарищ Власова. Что с Суворовым? — спросил майор.

— В порядке он. Приступ миновал. Даже глаза открывал, в потолок смотрел, а это очень хороший симптом, поверьте мне, — ответила главврач, снимая маску. Потом, вытерев мокрый лоб рукавом, спросила: — Надеюсь, посетителей к больному нет? Я вас сразу предупреждаю, десять дней к Суворову доступ, кроме медперсонала, БУДЕТ ЗАКРЫТ!

Проводив глазами скрывшуюся в своем кабинете женщину, Путилин с Архиповым переглянулись.

— А ведь сегодня должна была состояться встреча Вячеслава с корреспондентами, — вздохнул майор.