Из оцепенения меня вывел отчаянный крик девушки:

– А-а! Понимаю! Это я сошла с ума! Сошла с ума! Чокнулась!

Этого я уже не мог перенести. Человеколюбие затмило доводы рассудка.

– Ты здорова. – Я сам удивился тому, как глухо прозвучал мой голос.

Внезапно наступившая тишина оглушила меня.

Все повернулись в мою сторону и уставились на меня. Похоже, что звуки родного языка произвели на девушку не меньшее впечатление – она вытаращила глаза и от изумления не могла произнести ни слова.

Я повернулся к Камчаку.

– Я понимаю её речь, – произнес я по-гориански, глядя ему прямо в глаза.

– Он знает её язык! – крикнул один из всадников, державших Элизабет, в толпу.

Кочевники одобрительно зашумели.

Итак, я был безошибочно и мгновенно выделен из многотысячной толпы тачаков. Камчак ухмыльнулся, словно прочтя мои мысли.

– Великолепно… – процедил он.

Девушка с надеждой обернулась ко мне:

– Господи, какое счастье! Прошу тебя, помоги мне!

– Попроси её заткнуться, – небрежно бросил через плечо Камчак.

Я передал девушке его пожелание, и она, растерянно взглянув на меня, послушно замолчала. Очень хорошо. Теперь я буду у них переводчиком. Только этого мне не хватало!

Камчак не без интереса ощупал её желтое платье, потом он резко, одним движением сорвал его.

Она вскрикнула.

– Молчи, – мрачно сказал я ей.

Я знал, что произойдет дальше. Это произошло бы на любой дороге, тракте или тропинке Гора – она была пленной женщиной и, разумеется, должна быть изучена на предмет цены. К тому же нужно было проверить, нет ли при ней оружия – кинжал или отравленная игла зачастую скрывались в складках платья свободной женщины, отправляющейся в путешествие…

В толпе пронесся изумленный вздох при виде необычных, по горианским понятиям, кружевных одеяний, открывшихся из-под сорванного платья.

И вдруг она заплакала.

– Молчи, – стиснув зубы, прошипел я.

Камчак быстро удалил остатки одежды, включая и лоскутья изорванных чулок у лодыжек.

В толпе раздался одобрительный гул. Даже некоторые из горианских красоток-рабынь невольно вскрикнули в восхищении.

Я понял, что Элизабет Кардуэл потянет на высокую цену.

Она стояла, удерживаемая пикой – шея ремнями прикручена к древку, руки связаны за спиной. Кроме пут, на ней оставался высокий кожаный воротник.

Камчак собрал в кучу её одежду, не забыв прихватить туфли, связал все в узелок и бросил ближайшей женщине.

– Сожги все это.

Связанная девушка растерянно смотрела на то, как женщина уносит её одежду (все, что у неё оставалось от старого мира) в костер, весело полыхавший всего в нескольких ярдах, и даже слезы застыли в её широко раскрытых глазах.

Толпа расступилась, и девушка видела, как женщина бросила маленький желтый узелок в беспечный огонь.

– А-аа! – Она снова отчаянно забилась в путах, пытаясь освободиться.

Камчак недовольно поморщился.

– Скажи ей, – обернулся он ко мне, – что она должна быстро выучить наш язык, и если она не сделает этого быстро, будет убита.

Я перевел.

Она дико затрясла головой.

– Скажи, скажи им, что меня зовут Элизабет Кардуэл. Я не знаю, ни где я, ни как сюда попала. Я только хочу вернуться домой. Больше я у вас ничего не прошу. Я – американка, я – гражданка свободной страны! У вас могут быть неприятности! Мой дом в Нью-Йорке! Помоги мне выбраться отсюда! Я заплачу тебе! Сколько захочешь! Что угодно!

Камчак снова повернулся вполоборота ко мне:

– Скажи ей, что она должна выучить язык быстро, если не хочет быть убитой.

Я перевел.

– Я заплачу тебе сколько захочешь, – молила она, не слушая меня, – сколько угодно…

– У тебя ничего нет, – напомнил я ей, и она вспыхнула и потупилась. – Кроме того, – безжалостно продолжил я, – у нас нет способов вернуть тебя домой.

– Почему? – воскликнула она.

– Потому что это – другая планета, – жестко сказал я. – А что, ты разве не заметила, что сила тяжести не такая, как на Земле… – Почему-то меня раздражал этот разговор.

– Не-е-ет!!! – вскрикнула она.

– Это – Гор, планета с другой стороны Солнца от Земли. Ты-на-другой-планете! – чуть ли не по слогам произнес я.

Она закрыла глаза и застонала.

– Я знала… – вдруг прошептала она, – я знаю… но как-как-как… – Она вдруг стала заикаться.

– Я не знаю ответа на твой вопрос, – сознался я.

Разумеется, я не стал добавлять, что сам кровно заинтересован в том, чтобы найти ответ.

Камчак нетерпеливо качнул головой: