Я посмотрел вниз на Дину из Тарии. Гневно глядя на меня, она стала дергаться, извиваться в путах, переворачиваясь на траве.

Судья дал ей возможность заниматься этим несколько минут, затем изучил путы.

– Девка связана надежно, – сказал он.

Толпа ответила взрывом криков и аплодисментов: она состояла в основном из тачаков, которые были крайне довольны увиденным, однако я заметил, что даже немногочисленные кассары и паравачи были едины в своих восторгах.

Элизабет Кардуэл подпрыгивала, хлопала в ладоши.

Я посмотрел опять на Дину, лежащую у моих ног, прекратившую борьбу.

Я распутал бола с её ног.

Кайвой я разрезал ремни на её лодыжках, и она встала на ноги.

Она повернулась лицом ко мне, одетая в кейджер, со все ещё связанными за спиной запястьями.

Я прикреплял бола обратно к седлу.

– Кажется, бола-то я сохранил, – сказал я.

Она попыталась освободить запястья, но не смогла, разумеется, сделать это.

Затем я взял Дину из Тарии за плечи и некоторое время с удовольствием наслаждался своим выигрышем. Поскольку она досадила мне, состоявшийся поцелуй был поцелуем господина и рабыни; впрочем, я был терпелив, и поэтому одного поцелуя было недостаточно. Я не удовлетворился, пока вопреки желаниям Дины не почувствовал, что девушка под моими руками поняла, что я победил.

– Хозяин, – сказала она, её глаза заблестели.

Она слишком устала, чтобы бороться с ремнями на запястьях.

Со смачным шлепком я прогнал её к Альбрехту, который сердито кончиком копья срезал ей путы.

Камчак и Конрад захохотали. И вместе с ними многие в толпе. Впрочем, к моему удивлению, Элизабет Кардуэл казалась разъяренной. Она надевала свои меха. Когда я взглянул на нее, она сердито отвернулась.

Я не понял, какая муха её укусила.

Разве я её не спас? Разве не были очки между Камчаком и мной, Конрадом и Альбрехтом теперь равны? Разве не была Элизабет к концу состязания в безопасности?

– Счет ничейный, – сказал Камчак, – состязание закончено. Победителя нет.

– Согласен, – сказал Конрад.

– Нет, – сказал Альбрехт.

Все посмотрели на него.

– Пика и тоспит, – сказал он.

– Состязание закончилось, – сказал я.

– Выигрыша не было, – запротестовал Альбрехт.

– Это правда, – сказал Камчак.

– Победитель должен быть, – сказал Альбрехт.

– Я на сегодня наездился, – сказал Камчак.

– Я тоже, – сказал Конрад. – Пошли вернемся к нашим фургонам.

Альбрехт указал копьем на меня.

– Я вызываю тебя, – сказал он. – Копье и тоспит.

– Мы закончили с этим, – сказал я.

– Живая ветвь! – выкрикнул Альбрехт.

Камчак втянул воздух.

Некоторые из толпы начали кричать:

– Живая ветвь!

Я оглянулся на Камчака. В его глазах я прочитал, что вызов должен быть принят. В этих делах я должен быть тачаком.

За исключением вооруженной схватки копье и тоспит с живой ветвью – наиболее опасный спорт народов фургонов.

В этом состязании для мужчины стоит его собственная рабыня. Это почти то же самое состязание, что и поддевание тоспита с ветви, за исключением того, что фрукт держит во рту девушка, которую могут убить, если всадник промахнется или она испугается и дернется.

Не нужно говорить, что много рабынь пострадало в этом жестоком спорте.

– Я не хочу стоять для него! – вскричала Элизабет Кардуэл.

– Встань для него, рабыня! – рявкнул Камчак.

Элизабет Кардуэл, осторожно зажав тоспит в зубах, повернулась боком и заняла позицию.

Почему-то она не производила впечатления испуганной, скорее разозленной.

Я думал, она будет дрожать от страха. Но она стояла как скала, и когда я проскакал мимо нее, на кончик моего копья был наколот тоспит.

Девушка, укусившая шею каийлы, та, чья нога была порвана зубами животного, стояла для Альбрехта. С почти издевательской легкостью он проскакал мимо нее, подхватив тоспит из её рта на острие копья.

– Три очка каждому, – провозгласил судья.

– Мы закончили, – сказал я Альбрехту. – Ничья.

– Нет. Победителя нет.

Он гордо выпрямился на гарцующей каийле.

– Победитель будет! – крикнул он. – Лицом к копью!

– Я не поскачу, – сказал я.

– Тогда я провозглашу свою победу и женщина будет моей! – выкрикнул Альбрехт.

– Если ты не поедешь, – сказал судья, – победа будет за ним.