Теперь мне постепенно становилось понятным присутствие среди нас человека, напоминавшего палача, который продолжал с безразличным видом вертеть в руках нож.

– Наш друг, – кивнул в его сторону Сафрар, предвидел ваше появление сегодня ночью через колодезный проход. С тех пор как мы с ним работаем вместе, он не раз подавал нам разумные советы. Вот и теперь мы сочли нелишним установить охрану у окружающей колодец стены. И как видите – мы не ошиблись.

– Интересно, кто является предателем народов фургонов? – процедил сквозь зубы Гарольд.

Человек в капюшоне напряженно затих.

– Судя по кайве, – продолжал Гарольд, – этот предатель должен быть из племени паравачей.

Пальцы человека, сжимающие рукоять кайвы, побелели от напряжения, и я испугался, что он сейчас вскочит с места и вонзит нож в грудь моего несдержанного товарища.

– А я все ломал голову над тем, – говорил Гарольд, – откуда у паравачей такие богатства.

С яростным криком человек в капюшоне вскочил на ноги и поднял над головой кайву.

– Ну, что вы, – вальяжным жестом пухленькой ручки остановил его Сафрар. – Зачем сеять ссоры между друзьями.

Дрожа от ярости, человек в капюшоне занял свое место.

Второй воин – крепкий, подтянутый парень со шрамом, протянувшимся через всю левую щеку, и с черными проницательными глазами – продолжал хранить молчание, наблюдая за нами оценивающим взглядом, как обычно воин наблюдает за своим врагом.

– Прошу вас извинить мою бестактность, – усмехнувшись, продолжал Сафрар. – Я с удовольствием представил бы вам нашего друга, сидящего с закрытым капюшоном лицом, но, к сожалению, даже я не знаю не только его имени, но и ни разу не видел его лица. Мне известно лишь то, что он занимает среди паравачей высокое положение и в связи с этим весьма для меня полезен.

– Ну, кое-что мне о нем известно, – вступил я в разговор. – Он следил за мной в лагере тачаков и пытался меня убить.

– Хочу надеяться, что всех нас ждет более счастливая участь, – ушел от прямого ответа Сафрар.

Я промолчал.

– А ты действительно из клана палачей? – поинтересовался Гарольд у человека в капюшоне.

– Ты это скоро узнаешь, – пообещал его скрытный собеседник.

– Ты считаешь, что сможешь заставить меня просить о пощаде? – спросил Гарольд.

– Если это мне понадобится.

– Может, заключим пари? – предложил Гарольд.

Человек сжал кулаки.

– Тачакский слин, – процедил он сквозь зубы.

– Не будем ссориться, – остановил их Сафрар. Давайте лучше я представлю вам Ха-Кила из Порт-Кара, командира наемных тарнсменов.

– А известно ли Сафрару, – обратился я к воину в кожаном одеянии, – что ты получал деньги от тачаков?

– Конечно, – ответил Ха-Кил.

– Ты, наверное, полагаешь, – хохотнул Сафрар, – что это может вызвать мое неудовольствие и тебе таким образом удастся посеять разногласие между нами, твоими врагами? Знай же, Тэрл Кэбот, что я – торговец и хорошо понимаю характер людей и власть денег. Я возражаю против сотрудничества Ха-Кила с тачаками не больше, чем возражал бы против того, что вода имеет свойство течь, а огонь – гореть. Как, впрочем, и против того, что никому больше не удастся оставить Желтый Бассейн живым.

Я не уловил никакой связи его слов с упоминанием о Желтом Бассейне, но, взглянув на Гарольда, заметил, как он внезапно побледнел.

– А как получается, – поинтересовался я, – что Ха-Кил из Порт-Кара носит на шее медальон Ара?

– Некогда мне пришлось побывать в Аре, – ответил тарнсмен. – Я даже помню тебя – хотя и под именем Тэрла Бристольского – ещё по осаде Ара.

– Много времени прошло с тех пор, – заметил я.

– Твой поединок с Па-Куром, предводителем убийц, был великолепен, – признал Ха-Кил.

Кивком головы я дал понять, что принимаю его комплимент.

– Ты, конечно, можешь спросить, – продолжал Ха-Кил, – как получилось, что я, тарнсмен из Ара, нахожусь на службе у торговцев Тарии?

– Нет, – покачал я головой; мне вдруг стало понятным, что меч, некогда поднятый в защиту Ара, теперь поднимается только ради звука золота.

– На груди у меня ты видишь золотой медальон Ара. Когда-то я не пожалел собственной шкуры, чтобы заполучить его и иметь возможность покупать шелка и благовония для одной женщины. Но она сбежала с другим. Я пошел по их следу и убил её избранника, получив этот шрам на щеке. А девчонку я продал в рабство. После этого я уже не мог вернуться в славный Ар. – Он потрогал висящий на груди медальон. – И иногда сознавать это очень тяжело.