Мои мысли были прерваны донесшимися снизу препирательствами между раздраженным стражником и протестующе кричащим владельцем фургона. Я выглянул из-за парапета и с невольной улыбкой увидел, что, очевидно, его тяжело груженная неповоротливая повозка зацепилась правым колесом за чугунные петли городских ворот и громоздкий фургон опасно накренился, совершенно загородив проезд.

Погонщик соскочил с фургона и, горестно обхватив голову руками, запричитал над своим колесом.

Затем, пнув повозку, он подставил плечо под колесную ось и попытался развернуть фургон. Задача, как и следовало ожидать, оказалась для него непосильной.

Происшествие забавляло наблюдавших за ним стражников и нескольких находившихся здесь же прохожих, сгрудившихся у ворот понаблюдать за действиями незадачливого погонщика. Но тут вышедший из себя офицер охраны приказал нескольким из своих людей подставить плечи под ось, сдвинуть её и немедленно освободить проезд. Но даже охранникам вместе с извозчиком не удалось развернуть фургон. Становилось очевидным, что без рычага здесь не обойтись.

Мне показалось что-то в этой аварии фальшивым, подстроенным нарочно. Дина, посмеиваясь, наблюдала за суматохой у ворот. Извозчик, казалось, совсем потерял голову: заламывая руки, он бегал между собравшимися и, не обращая внимания на гневные окрики офицера, лишь ещё больше мешал помогающим ему людям.

В этот момент я заметил едва различимые вдали силуэты всадников.

Теперь уже все стоящие на городских стенах стражники, как, впрочем, и поднявшиеся сюда для прогулки парочки, внимательно наблюдали за тщетными усилиями двух десятков суетящихся вокруг накренившегося фургона людей.

Я снова посмотрел вниз. Торговец оказался довольно молодым парнем, крепко сбитым, со светлыми волосами. Что-то в его облике показалось мне знакомым.

Всадники вдали стали более различимыми. Они стремительно приближались к главным воротам Тарии.

Я стиснул Дину в объятиях.

– Здесь что-то не так! – сказала она с тревогой.

Я шепнул на ухо:

– Немедленно возвращайся домой и хорошенько запри все двери. И носа не показывай на улицу!

– Я ничего не понимаю, – пробормотала она. – О чем ты?

– Давай без всяких вопросов! – приказал я. – Делай, как я говорю!

– Но, Тэрл…

– Быстрее!

– Ты делаешь мне больно! – воскликнула она, высвобождаясь из моих объятий.

Посмотрев в степь, она тоже заметила всадников в облаке пыли. Руки её невольно поднялись к лицу, глаза широко раскрылись в ужасе.

– Сейчас здесь будет битва, – убедительно сказал я. – Беги!

Я быстро поцеловал её и подтолкнул к ведущим со стены ступеням. Она машинально сделала пару шагов и остановилась.

– А как же ты? – обернулась она.

– Беги отсюда! – рявкнул я.

И Дина стремглав бросилась вниз по ступеням.

Под свободной туникой булочника к левому плечу у меня был привязан короткий меч, а на поясе спрятана кайва, сверху все это прикрывал легкий плащ.

Оставшись один, я не торопясь достал меч и набросил на руку снятый с плеч плащ.

Вскоре несущиеся на каийлах во весь опор тачаки, грозно выставившие вперед копья, стали видны значительно яснее. Вероятно, это была первая волна из мчащихся следом многих и многих сотен, они шли полным галопом узкой вытянутой колонной. Тачаки применили типичное для них построение атаки лавой: за первой сотней всадников они оставляли небольшой промежуток до второй сотни, что позволяло пыли немного рассеяться, затем опять промежуток, третья сотня и так далее. Подобное построение не позволяло противнику определить численность атакующих и вносило панику в его ряды, когда тачаки потом мгновенно разворачивались широким фронтом.

Я уже различал всадников первой сотни, идущих по пять в ряд.

Спокойно, стараясь не выказывать никакой спешки, я спустился со стены и подошел к застрявшему фургону, к открытым воротам и собравшимся вокруг стражникам. Вот-вот кто-нибудь должен был поднять тревогу.

В воротах офицер охраны сурово отчитывал молодого голубоглазого, светловолосого парня – водителя фургона. Я узнал его ещё сверху, с городской стены.

– Ты поплатишься за это, неуклюжий кретин! – сжимая от ярости кулаки, кричал на него начальник охраны.

– Сжальтесь, господин! – запинаясь, бормотал Гарольд.

– Как твое имя? – не слушая его стенаний, спросил офицер.

В эту секунду сверху с городских стен донесся протяжный, полный ужаса вопль:

– Тача-а-аки!

Охранники оторопело обернулись к степи. Еще кто-то из наблюдавших сверху подхватил испуганный крик и добавил к нему истерические нотки:

– Тачаки! Закрывайте скорее ворота!

Офицер тревожно вскинул голову и приказал возившимся у фургона охранникам: