Они подошли к парням. Антон поморщился:

– Мы явно перестарались. – Он принялся проверять у них пульс. – Вроде бы все живы. Игорь, что за машина?

– «Десятка». Цвет морской волны, – он назвал номер.

– Так, никто ничего не видел, – сказал Антон, но глядел при этом прежде всего на Инну. Затем достал из кармана отобранный сотовый телефон и набрал 02: – Примите сообщение…

– А почему мы не стали ждать приезда милиции? – поинтересовалась врач, когда они прошли на территорию диспансера.

– Зачем? – пожал плечами Антон. – Документы этих негодяев у нас все есть, даже на машину, и мы в любой момент их отыщем. Кроме того, я так и не понял, почему на вас напали, а поэтому не могу точно сказать, принесет ли общение с милицией пользу. В конце концов, сделать это никогда не поздно.

Полынцеву обработали лицо и глаза. Однако он продолжал щуриться. Яркий свет вызывал у него резь.

Инна окончательно пришла в себя. Исчезнув на несколько минут из ординаторской, она появилась в ослепительно белом халате с именной табличкой на груди: «Заведующая наркологического отделения Ермакова И.В.». Проводив посетителей до расположенных в один ряд небольших домиков, похожих на терема, она открыла ключом замок, запирающий некое подобие дворика, огороженного высокой декоративной решеткой. Покинуть его было невозможно – сверху он был закрыт козырьком из рифленого железа.

Войдя внутрь, Ермакова знаками дала понять, чтобы мужчины подождали, и скрылась в дверях:

– Доброе утро, Ольга Николаевна. Как самочувствие?

– Спасибо, хорошо, – донесся ответ.

Полынцев не стал дожидаться, когда Инна предупредит жену о его приезде, и прошел следом. Миновав небольшое помещение с холодильником и обеденным столиком, он оказался в следующей комнате.

Ольга с потухшим взглядом и распущенными волосами сидела на кровати, теребя сорочку. Увидев Сергея, она побледнела, но не шелохнулась.

– Здравствуй, Оленька. – Он сделал несколько робких шагов в ее сторону.

– Стой, где стоишь, а лучше уйди, – ошарашила она его ответом. – Уйди! – неожиданно перейдя на крик, Полынцева повалилась лицом на подушку и зарыдала.

– Мама! – донесся из-за спины Сергея до боли знакомый голос.

Вздрогнув, он обернулся и увидел сына. Держась за деревянную спинку соседней кровати, тот испуганно смотрел на мать.

– Здравствуй, сынок, – присев на корточки, Сергей протянул руки.

– Оленька, что с вами? – между тем пыталась успокоить Полынцеву Ермакова, гладя ее по спине. Но от этого женщина разрыдалась еще громче.

Вздохнув, заведующая нажала кнопку вызова дежурной медсестры.

– Что с ней? – испуганно, одними губами, спросил Антон, беря Вадима на руки.

Ермакова знаками дала понять, чтобы он подождал за дверями.

– Все будет хорошо, – похлопал Антон Сергея по плечу, когда они оказались на улице, и переключился на малыша: – Тебя как зовут?

– Вадик.

– Меня Антон. – Филиппов потрепал Полынцева-младшего за рукав. – Спецназовец растет!

Мимо промчалась медсестра.

– А здесь ничего, – опускаясь в плетеное кресло, стоящее у входа, проговорил Завьялов. – Слушай, Полынь, чего ты стоишь как истукан? Дай пацану хотя бы банан!

Игорь прекрасно слышал истерику Ольги и понимал состояние товарища, но также он знал, распусти сейчас здесь они сопли сочувствия, как на похоронах, и депрессия Сергею на неделю обеспечена.

– Действительно, – спохватился Полынцев. – Антон, дай сумку.

Антон вынул букет роз, лежащий поверх фруктов, и поднес сумку к Полынцеву.

Вышедшая из дверей медсестра, едва не налетев на него, устремилась в сторону соседнего корпуса.

– Подождите, пожалуйста, – передавая Антону ребенка, окликнул ее Сергей и устремился следом: – Что сказала врач?

– А вам какое дело? – вопросом на вопрос ответила медсестра и попыталась идти дальше.

Сергей поймал ее за руку:

– Это моя жена. Я хочу знать, что с ней?

– Дожились, мужики, – окинув его брезгливым взглядом, хмыкнула женщина. – Раз вы муж, так это у вас надо спрашивать!

– Что сказала врач? – медленно, прямо глядя в глаза, повторил ей свой вопрос Сергей.

Неожиданно ее лицо стало испуганным:

– Сделать укол успокоительного, – словно под гипнозом, ответила она и часто заморгала глазами.

Полынцев знал, как одним своим видом и голосом нагнать на человека страх, сковать волю, заставить растеряться. Он с шумом перевел дыхание:

– Никаких успокоительных! Я ее сам успокою.

– Но…

– Все, идите. – Он слегка подтолкнул медсестру в спину и решительно направился в кемпинг, забрав по пути из рук Филиппова букет роз.