Еще одна бытовка, расположенная в глубине двора, была отведена североафриканцам — эти с самым заговорщическим видом негромко переговаривались по-арабски. Слева приткнулась бетонная коробка, принимавшая выходцев из Восточной Европы, — отсюда доносилась причудливая смесь славянских языков.

Януш прищурился, пытаясь отыскать в толпе тех трех румын из фургона. Да вот же они! Стоят себе и покуривают. Только их стало больше — видно, нашли соотечественников. Глаза у всех горели, рассыпая искры не хуже кончиков зажженных сигарет.

— Отлезь! Кому говорю, отлезь!

Януш обернулся. Какая-то женщина бранилась с чернокожим мужчиной в бейсболке. Ненетта и Титус. Бомжиха успела прийти в себя. Теперь она нападала на своего дружка. Тот размахнулся и с силой ударил ее. Она пошатнулась и попыталась дать сдачи здоровой рукой. Вокруг дерущихся уже собирались зеваки. Слышались смешки и подбадривания. Титус нанес женщине еще один удар. Ненетта упала, не сумев защитить голову бездействующей рукой. Стук ее черепа об асфальт лишил Януша последних моральных сил. Он больше не мог выносить окружающей его со всех сторон злобы. И не только злобы. Его уже тошнило от одного вида этого человеческого отребья. Они все психи, говорил он себе.

Его подтолкнули к дверям в приемную.

— Имя, фамилия?

— Нарцисс, — не думая, сказал он.

— Нарцисс — а дальше как?

— Просто Нарцисс. Это моя фамилия.

— Документы есть?

— Нет.

Он отвечал автоматически, как будто нужные слова хранились у него в мозгу.

— Дата и место рождения?

Он назвал ту дату, что значилась в фальшивых документах на имя Матиаса Фрера. И зачем-то добавил, что родился в Бордо.

Сотрудник за стойкой поднял на него глаза:

— Новенький?

— Ага. Только прибыл.

Сотрудник просунул под окошко талончик с цифрами:

— Сначала пойдешь в камеру хранения, сдашь вещи. Это налево от входа. Потом тебе в здание справа, напротив душевой. Первый этаж. Номер на талоне — это номер твоей комнаты.

Бомж, стоявший в очереди за ним, дружески хлопнул его по плечу:

— Там самые крутые парни, чувак! Элита, блин!

Януш прошел до камеры хранения. Возле дверей толкались постояльцы, сдавая свои нагруженные барахлом тележки, отвратительно вонявшие сумки и детские коляски с какими-то железяками. Он объяснил, что у него вещей нет. Дежурный окинул его косым взглядом:

— Оружие? Деньги?

— Ничего.

— В душ пойдешь?

— Да.

Дежурный посмотрел на него с еще большим недоверием:

— В соседнем корпусе.

В проходе, разделявшем санитарный корпус и корпус «крутых парней», было теплее, чем на остальном дворе, потому что из окон душевой вырывались клубы горячего пара. Януш подошел к еще одному дежурному. Ему выдали полотенце и одноразовый туалетный набор: мыло, зубная щетка, станок для бритья.

— Сначала зайди в гардероб.

Гардеробом именовалась комната, в которой хранились сложенные аккуратными стопками сухие и чистые вещи. Большинство их прежних владельцев, подумалось ему, скорее всего, умерли. Что может быть лучше для зомби, в которого он превратился? Очередной сотрудник помог ему подобрать одежду по размеру. Рубашку лесоруба. Плотные брюки садовника. Дедушкин жилет. Черное пальто. Но главное, пару кроссовок — заскорузлых конверсов, на которые он бросился, едва их завидев, без сожаления расставшись с раздолбанными башмаками, весь день нещадно натиравшими ему ноги.

Затем он перешел в следующее здание и от неожиданности замер на пороге. Помещение, наполненное паром, напоминало турецкие бани. Красные двери, белый кафель на полу и на стенах. Слева от душевых кабин располагался туалет, справа — умывальники.

Обитатели ночлежки успели и здесь оставить свои следы. В лужах мочи валялись рулоны туалетной бумаги. Плитка была заляпана блевотиной. Стены украшали надписи на неизвестном науке языке, выполненные дерьмом. Ничего удивительного: контакт с водой вызывает расслабление сфинктеров.

В облаках пара раздевались, ругались, орали и стонали бомжи. Готовились к пытке водой… За ними приглядывали дежурные в резиновых сапогах.

Крепко прижимая к груди полотенце, мыло и новую одежду, Януш пошел искать свободную кабину. Впервые за весь день окружавшая его вонь чуть отступила под напором запаха моющих средств. Но жуткие картины никуда не делись. Избавившись от накрученного на них тряпья, бомжи вдвое уменьшились в размерах. Глазам Януша предстали живые скелеты серого, красного или синюшного цвета, густо покрытые узором синяков и ссадин.