Пожалуй, лучше испробовать мягкий подход.

— Этот автомобиль несколько раз был замечен в Бордо. Один врач обратился к нам с сообщением, что машина повсюду следует за ним. Теперь мы выяснили, что она зарегистрирована на вашу фирму.

— Он подал жалобу?

— Нет.

— Вам известны точные даты так называемых преследований?

Фрер говорил, что слежка за ним началась сразу после обнаружения Патрика Бонфиса.

— Тринадцатое, четырнадцатое и пятнадцатое февраля две тысячи десятого года.

— Что еще у вас есть?

Голос звучал по-прежнему спокойно. Судя по всему, Caeca искренне забавлял этот разговор. Она не удержалась от искушения:

— Не исключено, что тот же внедорожник был на месте двойного убийства, совершенного вчера, во вторник шестнадцатого февраля, на пляже в Гетари.

Владелец агентства только хмыкнул в ответ.

— Вы находите это смешным?

— Я нахожу смешными действия вашей полиции. Пока вы будете работать так, как работаете сейчас, люди, желающие обеспечить себе безопасность, будут обращаться ко мне.

— Что вы имеете в виду?

— Я заявил об угоне этого автомобиля шесть дней назад. Если быть точным, одиннадцатого февраля.

Анаис проглотила пилюлю.

— В какой комиссариат вы подали заявление?

— В жандармский участок в Брюже. Ближайший к нашему офису. Я полагал, что с войной между полицейскими покончено.

— Мы тесно сотрудничаем с отделениями жандармерии.

— Тогда вам остается только наладить с ними бесперебойную связь.

У нее вдруг пересохло в горле. Она чувствовала, что он лжет, но пока ей было нечем крыть. Она попыталась завершить беседу, не теряя достоинства.

— Вам придется дать нам подробные объяснения в комиссариате. Улица Франсуа-де-Сурди…

— Ни в коем случае.

— Простите, не поняла?

— Я был с вами терпелив, мадемуазель. Но вынужден поставить точки над i. Вы имеете право вызывать к себе подозреваемых, но никак не пострадавших. Когда — и если — вы найдете мою машину, то вежливо попросите меня нанести вам визит в комиссариат, а я посмотрю, устроит ли меня день и час. Всего доброго.

В трубке раздался гудок. Наглость этого мерзавца ошеломила Анаис. Наверняка у него связи с власть имущими в Бордо. Вечеринки для сливок общества. Пожертвования политикам. Всякого рода привилегии. Она хорошо знала, как это происходит в действительности. Она сама выросла в этом болоте.

Анаис оглядела свой номер. Блеклые тона. Мебель прошлого века. Запах плесени и моющих средств. Идеальное место, чтобы бдеть у одра умирающей бабушки. Анаис присела к крошечному письменному столу, покрытому клеенкой, и еще раз изучила всю информацию, которую удалось собрать о ЧАОН.

Существует двенадцать лет. Предоставляет стандартный набор услуг. Охрана. Дрессировка собак. Обеспечение безопасности и наблюдение. Телохранители. Аренда престижных автомобилей… Анаис зашла на сайт фирмы в Интернете. С виду все респектабельно, но… Никаких конкретных данных. Сказано, что предприятие принадлежит некоему холдингу, но какому — неизвестно. Жан-Мишель Саес утверждает, что обладает «продолжительным опытом работы в сфере безопасности», но о том, где и как он его приобрел, — тишина. И разумеется, никаких ссылок на клиентуру. Требования конфиденциальности.

Анаис попыталась найти дополнительную информацию в статьях и комментариях, надеясь, что просочится хоть что-нибудь любопытное. Ничегошеньки. Складывалось впечатление, что ЧАОН — призрак, не имеющий ни истории, ни клиентов, ни партнеров.

Она позвонила Ле-Козу. Он пребывал в самом угрюмом настроении. Вернувшись в Бордо, ее помощник только и делал, что получал и анализировал льющиеся потоком свидетельства и улики против беглого врача, все без исключения — из области фантастики. В качестве дополнительного бонуса — давление прессы и властей, которых интересовал ответ на один-единственный вопрос: «Куда девался Виктор Януш?» Анаис почувствовала угрызения совести. Может быть, она решила остаться в Биаррице из-за подспудного желания избежать всей этой суматохи?

— От судьи новости есть?

Разговоры о скором назначении следственного судьи велись начиная со вчерашнего дня. Бегство Фрера только ускорило ход событий. Ни о каком расследовании по горячим следам речи уже не шло. Прощай, независимость. Прощай, свобода. А может, ее и вовсе отстранят…

— Пока нет, — ответил Ле-Коз. — В прокуратуре про нас вроде бы забыли.

— Как же! А что насчет остального?

«Остальным» был Януш и его бегство.

— Ничего. Он проскользнул у нас между пальцев. Признаем, что мы его упустили.

С одной стороны, Анаис обрадовалась. С другой, она боялась худшего. В тюрьме Януш был бы в безопасности. Преступник в бегах рискует в любую минуту получить пулю в лоб. А ведь за ним, помимо всего прочего, гоняются профессиональные киллеры.

— Ты сейчас где?

— У себя в кабинете.

— Силы еще есть?

Ле-Коз тяжко вздохнул в трубку:

— Я тебя слушаю.

Анаис приказала Ле-Козу отправиться в офис ЧАОН и произвести в нем обыск. Пока следственный судья официально не назначен, ее группа имеет право предпринимать любые шаги.