— Как будем действовать? — спросила Магдалена, когда они зажгли фонарь. — Было бы бессмысленно обстукивать собор локоть за локтем в поисках полого пространства. Нам надо выработать систему и начать там, где вероятность наткнуться на тайник наибольшая.

— И где же, позволь спросить, эта наибольшая вероятность? — раздраженно поинтересовался Свинопас.

Хорошо, что фонарь и огоньки у гробницы императора Генриха и его жены Кунигунды давали мало света, иначе бы Венделин увидел, как сверкают гневом глаза Магдалены. Оба молчали и в то же время, осторожно переступая, приближались в темноте к западным хорам, где во время мессы сидели каноники.

Если бы их спросили, почему их тянуло именно туда, никто из них не смог бы внятно объяснить, но тем не менее они целенаправленно двигались именно в эту сторону.

Держа в поднятой руке фонарь, Магдалена вдруг обмерла.

— Венделин! — прошептала она. — Венделин, смотри! — Другой рукой она показала на хоры.

Свинопас прищурился и проследил взглядом за ее рукой. В темноте ничего не было видно.

— Смотри, там, на хорах, в первом ряду! Не видишь, что ли? — напустилась на него Магдалена.

Свинопас вздрогнул: в самом деле, на хорах, сидя на стуле и свесив голову на грудь, спал какой-то мужчина в широком темном плаще. Похоже, он не замечал их. Сторожа, должно быть, проглядели его, когда закрывали двери.

Неожиданное зрелище испугало обоих, однако вопреки здравому смыслу они приблизились к спящему. С небольшого расстояния можно было различить его субтильную фигуру, а когда Магдалена поднесла фонарь к его необычно бледному лицу, она тут же отпрянула назад. Мужчина вовсе не спал. Его открытые глаза не мигая смотрели прямо перед собой на пол.

— Эй, вы! — Свинопас положил ему руку на плечо и потряс его.

Незнакомец медленно склонился вперед и осел, вытянув руки по швам, на пол, где и остался лежать, скорченный, лицом вниз.

— О Господи! — пролепетала Магдалена. Застывшим взглядом она наблюдала, как Свинопас присел на корточки и попытался перевернуть мужчину на спину.

Это получалось с трудом, потому что скрюченное тело с согнутыми в коленях ногами было застывшим и непослушным, словно замороженное. В конце концов незнакомец остался лежать на боку.

— Он мертв, — безучастно констатировал Свинопас.

Магдалена собиралась проверить пульс на сонной артерии, но испуганно отдернула руку, увидев темный, налитый кровью след вокруг шеи.

— Его задушили, — прошептала она, — петлей задушили, видишь?

Свинопас все прекрасно видел.

— Видимо, это случилось совсем недавно, во всяком случае после закрытия дверей собора. Помнишь эти странные звуки, которые мы слышали в крипте? — Венделин взял из рук Магдалены фонарь и поднял его. Дрожащей рукой он осветил пространство вокруг хоров.

— Думаешь, убийца еще сидит где-то здесь? — спросила Магдалена, сделав слабую попытку пошутить. Она взяла из рук Венделина фонарь и поставила его возле трупа.

— Гляди! — Магдалена показала на что-то белое, торчавшее из плаща мужчины.

Свинопас с опаской вытащил сложенный в несколько раз листок и протянул его Магдалене.

— Это важный документ, — взволнованно прошептала она, разворачивая бумагу. — Письмо, написанное от руки, с гербом Альбрехта Бранденбургского!

Они обменялись вопрошающими взглядами.

Наконец Магдалена начала, запинаясь, читать:

— Мы, Божьей милостью архиепископ и курфюрст Майнцский, клятвенно обещаем высокообразованному стеганографу Атанасиусу Гельмонту из Брабанта, ныне проживающему в переулке Назенгэсхен в Майнце, десятину от всех доходов, которые будут иметь место вследствие высоконаучной расшифровки надписи HICIACCOD, которую нижеподписавшийся его курфюрстшеская милость Альбрехт Бранденбургский вместе со своим секретарем Иоахимом Кирхнером собственными глазами лицезрели на теле покойного Рудольфа Реттенбека, прозванного Великим Рудольфо, царство ему небесное. Подписано: Альбрехт, записано Иоахимом Кирхнером.

Внизу стояла беглая запись:

НІС IACENT CODICES

— Здесь лежат книги! — пробормотала себе под нос Магдалена. — Тогда, значит, убитый — стеганограф Атанасиус Гельмонт, еще совсем недавно живший в «Преисподней» у булочницы.

Она протянула пергамент Свинопасу. Тот взял его, сложил и засунул на прежнее место в плаще трупа.

После нескольких минут напряженного молчания Магдалена произнесла:

— Наверное, я должна тебе кое-что пояснить. У Великого Рудольфо в области пахового сгиба была татуировка, изображавшая треххвостую змею, а под ней ряд букв: HICIACCOD. Смысл татуировки Рудольфо тщательно скрывал. Рано или поздно он наверняка бы раскрыл мне эту тайну, но смерть опередила его. Теперь для меня большая загадка, каким образом о татуировке узнал Альбрехт Бранденбургский.