Тут к ним подошел Бальтазар Кляйнкнехт, смотритель церкви «Обере Пфарре», Святой Девы Марии, у которого была возможность во время своих обходов обозреть добрую половину города. Он также прибежал на представление и вмешался в разговор:

— Я каждое утро видел, как эта парочка шла к собору. Одному Богу ведомо, что они там искали. Вряд ли они молились, как ты думаешь, булочница?

— Уж точно нет, — блаженно заметила булочница, вдова Иоганна Булочника, оставившего ей в наследство узкий домишко в «Преисподней» — так звалась местность с нагромождением фахверковых домов, боязливо прижавшихся друг к другу. — Нет, благочестием они уж точно не отличались. Даже на воскресную мессу не ходили. Наверное, были лютеране-протестанты!

— Были? А где ж ее спутник? — поинтересовался смотритель, пренебрежительно кивнув в сторону трупа.

Булочница пожала плечами:

— А мне откуда знать? Это ты со своей башни все видишь! Я ученого мужа сегодня еще не видела.

— Ты сказала «ученого мужа»? — оживился Кляйнкнехт. — На меня он скорее производил впечатление ваганта, странствующего со своей любовницей по городам и весям. Кто знает, чем они себе на жизнь зарабатывали.

— А ты их хоть раз видел вблизи, смотритель?

— Нет, не видел, булочница, но и сверху можно составить впечатление о человеке, предположить, какой у него характер. Именно сверху все и видно! Тут тебе нечего возразить!

Магдалена довольно долго таращилась на вздувшийся труп, завороженная широко раскрытыми глазами утопленницы. И в самом деле, казалось, что покойница следит за ними с тупым выражением лица и вот-вот заговорит. Утреннее солнце уже высушило ее разметавшиеся темные змееподобные волосы и придало им красноватый оттенок. Магдалена схватила Венделина за руку и сжала ее. От Свинопаса не укрылось, что она вся дрожит. Он вопросительно посмотрел на нее.

Магдалена оттеснила Венделина в сторону и зашептала ему на ухо:

— Мне кажется, что это Ксеранта, женщина из цирковой труппы. На ее совести смерть Рудольфо... Она и меня хотела убить. То есть мне не кажется, я уверена в этом!

Свинопас едва заметно, с сомнением покачал головой.

— Ты точно уверена? — тихонько спросил он. — Смерть через утопление изменяет внешность человека страшным образом!

— Знаю, — дрожащим голосом ответила Магдалена, — лицо Ксеранты я видела во сне сотни раз, оно впечаталось в мою память. Поверь мне, это точно она!

Странное шушуканье чужаков не осталось незамеченным. Кляйнкнехт, у которого всегда было что на уме, то и на языке, не скрывая любопытства, подошел к ним и спросил:

— Вы знали эту женщину?

— Эту? — переспросила Магдалена ненатуральным голосом. — Нет, с чего вы взяли?

— Потому что вас явно волнует ее смерть. Во всяком случае, мне так показалось.

— Нет, вы ошибаетесь. Мы сюда вообще попали по чистой случайности.

Испугавшись, что Магдалена может проболтаться, Венделин подключился к разговору:

— Мы как раз прибыли из Вюрцбурга и надеемся найти работу в одной из многочисленных монастырских библиотек вашего города.

— Значит, вы библиотекари и знаете грамоту, в том числе латынь?

— Именно так! — ответила Магдалена.

— И вы тоже? — удивился сторож.

— А что ж тут удивительного? — Магдалена пожала плечами.

— Ничего, конечно, ничего, — поторопился успокоить ее Кляйнкнехт. И смущенно добавил: — У вас уже есть где остановиться?

— Еще нет. Мы только что прибыли. Не подскажете подобающее место?

— Булочница из «Преисподней», честная вдова, хотя и болтливая, как все вдовушки, подрабатывает тем, что сдает верхние комнаты своего дома приезжим. Вон там, такая полненькая, это и есть булочница!

— Эй, что ты там плетешь про меня! — начала браниться матрона, подходя к ним. И, обращаясь к Магдалене и Венделину, спросила: — Вы приезжие и у вас еще нет пристанища?

— Нет, — ответила Магдалена. — Вы можете принять нас?

— Два крейцера в день за комнату под крышей, — быстро ответила булочница, интонацией давая понять, что цена не обсуждается. Магдалена и Венделин обменялись взглядами и согласно кивнули.

— Как долго собираетесь пробыть здесь? — поинтересовалась булочница, осмотрев новых жильцов с головы до ног.

— Сами еще не знаем, — честно признался Венделин. — Если повезет найти работу в монастырской библиотеке, как в Эбербахе или Вюрцбурге, то подольше останемся. Вы не будете возражать?

— Чего мне возражать, если деньги будете платить, — равнодушно ухмыльнулась булочница. — Так вы, стало быть, библиотекари?

— Именно так.

— Тогда я смогу быть вам полезна. Мой сват Леонхард — келарь у бенедиктинцев на горе Михельсберг. Он отвечает за управление монастырем, за посыльных и наемных работников.