— Эх ты, бегун! — насмешливо сказал Лёша, когда Вася, вернувшись, отдал ему его полевую сумку. — Какие же это пять минут? — Он посмотрел на часы, потом на Васю и спросил: — А ты чего вдруг как в воду опущенный?

— Никуда я не опущенный, — хмуро ответил Вася, с неприязнью взглянув на Лёшу.

Хотя Лёша-то чем был виноват, что из-за Гришки и Игорька Таня никогда больше не будет с ними?

— Ты, Вася, на меня не сердишься? — спросил Гриша, не понимая, почему Вася посмотрел на него злыми глазами.

— Отвяжись! — повернувшись к Грише спиной, отрезал Вася.

— Хочешь, возьми себе золотенький колокольчик, — пытаясь заглянуть Васе в лицо, не отставал Гриша. — Насовсем бери. Я тебе дарю.

— Не нужны мне твои колокольчики! — по-прежнему не глядя на Гришу, процедил сквозь зубы Вася.

Гриша вздохнул: не успели они с Васей помириться — и вот-вот снова рассорятся. Подумать только — и золотой колокольчик не захотел брать!

Мальчики из третьего отряда, по просьбе Лёши, сходили в лес и вернулись оттуда с ворохом длинных ореховых ветвей. И на терраске пятого отряда открылась «удочная мастерская».

Главным мастером в ней был, конечно, Лёша.

Его помощниками — пионеры из третьего отряда.

А все остальные — подручными, учениками.

— Вы, ребята, — сказал пионерам Лёша, — делайте поплавки, а мы начнём готовить удилища.

Он дал каждому из малышового отряда по ореховому пруту и велел снимать с него всё лишнее — сучки, боковые веточки, листья.

— Нужно, чтобы получился ровный, гладкий хлыст, понятно? — учил Лёша. — Только работайте поаккуратнее, пальцев не режьте.

В углу терраски были свалены куски сосновой коры. Ещё с Таней они притащили кору из леса. Из этой коры старшие мальчики стали делать поплавки. Поплавки выходили у них самые разнообразные: одни продолговатые, слегка похожие на сосновые шишки; другие совсем круглые, вроде грецких орехов; а иные получались плоскими лепёшками. В каждом мальчики буравили шилом дырку, чтобы продёргивать сквозь неё леску.

Старшие мальчики слушались его беспрекословно, а о младших и говорить нечего. На терраске поминутно раздавалось:

— Лёша, а это как?

— Лёша, срезать здесь или здесь?

— Лёша, у меня не получается.

— Лёша…

Даже девочки — уж какие они удильщицы! — и те, бросив свою любимую игру в «дочки-матери», прилежно делали для себя удочки.

Казалось, Таня всеми забыта полностью и навсегда. Казалось, никто о ней уже не помнит.

Только у Васи как-то ничего не ладилось. Он испортил три прута и слегка порезал ножом палец. Ему пришлось сбегать к медицинской сестре и помазать палец йодом. Вернувшись, он по-прежнему ни на кого не глядел, и лицо у него оставалось пасмурным.

— Нужно бы их ярко раскрасить, — сказал Лёша, рассматривая готовые поплавки. — Они будут заметнее на воде.

— Каких красок притащить? — спросил Гриша, когда Лёша сказал, что поплавки нужно раскрасить.

Лёша велел нести три цвета — красный, зелёный и белый. Зелёным, объяснил он, покрасят низ поплавков: рыбе будет его незаметно под водой. Красным у поплавка будет верх, чтобы на воде его было виднее. А белым они проведут черту между зелёным и красным.

Время в «удочной мастерской» летело так быстро, что оглянуться не успели, как пришлось идти ужинать. Однако пятнадцать удочек уже были готовы и выстроились одна к одной вдоль террасной стены.

Вдруг Игорёк жалобно сказал:

— А где наша Таня? Почему она так долго не идёт?

Обе Сони — и беленькая и чёрненькая — подхватили:

— Всё нет её и нет! Куда она делась? Нам без неё скучно.

И все остальные, сразу вспомнив про Таню, стали удивляться, почему же её нет с ними целый день.

Один Вася молчал. Он-то знал, почему Тани нет в пятом отряде. Он один знал, что она уехала от них навсегда.

А край неба за лесом медленно затягивался тяжёлыми лиловыми тучами…

Дождь начался сразу после ужина.

Пока они были в столовой, туча приползла прямо к лагерю и так низко свесилась над деревьями, что, казалось, вот-вот уляжется на мохнатые верхушки сосен.

Стало вдруг темно и прохладно. В воздухе запахло грибной сыростью.

Сперва где-то наверху, но постепенно всё ниже и ниже и наконец над самой землёй заметался ветер. Травинки затрепетали и полегли.

— Ой! — крикнул Вася. — Уже цапнуло!