Наконец он вышел из кабинки. Старательно осмотрел себя в зеркале над раковиной. Снял пятнышко клея с подбородка и надел серую шляпу.

Улыбаясь, он вышел из туалета и прошел по переполненному вокзалу; на станции неожиданно появилось очень много железнодорожных полицейских. Всего за несколько секунд до того, как станционный служащий закрыл дверь, ведущую на дымную платформу, Саботажник прошел в нее. Локомотив дал двойной свисток, «вперед», и «Оверленд лимитед», роскошный скорый поезд из восьми пуллмановских вагонов, вагона-ресторана и салона-вагона с обзорными окнами, медленно двинулся на восток в Шайенн, Омаху и Чикаго.

Саботажник, посматривая по сторонам, неспешно прошел по платформе к хвосту поезда — обзорной площадке. Далеко впереди, за багажным вагоном, он заметил на ступеньках первого «пуллмана» человека; тот держался за поручни, чтобы увидеть того, кто торопливо сядет в поезд в последнюю минуту. От обзорной площадки этого человека отделяло не менее шестисот футов, но не узнать четкий силуэт охотника было невозможно.

Голова поезда вышла из тени вокзала, и Саботажник увидел, что у человека, высунувшегося из вагона, светлые волосы, отливающие золотом в свете заходящего солнца. Это означало, что охотник, как он и подозревал, не кто иной, как сам детектив Исаак Белл.

Саботажник без колебаний взялся за поручень и вошел с платформы на площадку последнего вагона, а оттуда в вагон. Закрыл за собой дверь, отрезав дым и шум, и оказался в роскошном трансконтинентальном экспрессе, украшенном деревянными панелями, зеркалами и устланном толстыми коврами. Стюарды разносили на серебряных подносах напитки пассажирам в просторных купе. Те, кто поднимал голову от газеты, встречали хорошо одетого запоздавшего пассажира дружелюбными кивками людей, состоящих в одном клубе.

Эту атмосферу разрушил кондуктор в форменном мундире, безупречном от блестящего козырька фуражки до начищенных башмаков. Холодный взгляд и сурово сжатые губы. Он был величествен, властен и подозрителен, как все кондукторы.

— Билеты, господа. Билеты из Огдена.

Саботажник протянул ему железнодорожный пропуск.

Глаза кондуктора округлились, когда он увидел имя в пропуске, и он почтительно приветствовал нового пассажира:

— Добро пожаловать, сэр!

— Немедленно отведите меня в мое купе!

Исаак Белл сейчас устремится в конец поезда, чтобы проверить, кто это сел в последнюю минуту, но Саботажник собирался встретиться с детективом в им самим выбранном месте, в им самим выбранное время.

Кондуктор, подобострастный, точно придворный, прислуживающий принцу в горностаевой мантии, провел Саботажника по проходу вдоль ряда окон к купе в середине поезда, где тряска ощущалась меньше всего.

— Войдите! Закройте дверь!

Просторное помещение предназначалось для особых пассажиров железной дороги и было обставлено мебелью ручной работы, потолок обит кожей. В номер входили гостиная, спальня и отдельная мраморная ванна с кранами из чистого серебра. Саботажник бросил на кровать гладстоновский саквояж.

— Есть «интересные» в вашем поезде? — спросил он у кондуктора, имея в виду других важных особ. Вопрос он задал с уверенной улыбкой и вложил в руку кондуктору золотую монету.

Важному гостю Южно-Тихоокеанской дороги не нужно давать чаевые, чтобы получить подобострастие и роскошь. Но кондуктор трансконтинентального поезда, как и начальник службы снабжения океанского лайнера, может стать полезным соучастником и источником ценных сведений о могущественных пассажирах, пересекающих страну. Сочетание деланного дружелюбия с наличными окупается сторицей. И действительно, кондуктор отвечал охотно.

— Мистер Джек Томас, президент Первого национального банка, сел в Окленде вместе с мистером Брюсом Пейном, эсквайром.

— С адвокатом-нефтяником?

— Да, сэр. Как вы понимаете, мистер Пейн и мистер Томас очень дружны.

— Деньги и нефть быстро становятся друзьями, — улыбнулся Саботажник, побуждая кондуктора говорить дальше.

— От Сакраменто в поезде едут судья Конгдон и полковник Блум, угольный джентльмен.

Саботажник кивнул. Судья Конгдон вместе с Дж. П. Морганом перекупил у Эндрю Карнеги стальной трест. Кеннет Блум на паях с «Пенсильванской железной дорогой» владеет угольными шахтами.