Белл поднял бинокль к глазам. Он остро сознавал, что убедил сейчас тысячи людей рискнуть жизнью. Как сказал Мелоун, они с Беллом поедут впереди и первыми примут на себя удар. Но только первый. Крушение убьет всех.

Дорога прижималась к горе на узком карнизе. Слева уходила к небу крутая скала, изъеденная бурами и динамитом. Справа воздух. Глубина падения — от нескольких ярдов до четверти мили. Там, где с поезда видно было дно каньона, Белл различал вершины деревьев, упавшие камни и бурные реки, вздувшиеся после дождя.

В современный бинокль с просветлением он разглядывал рельсы на сто футов вперед. Отчетливо были видны смещенные костыли — по восемь в каждой шпале. С усыпляющей регулярностью под ним проплывали прямоугольные бруски цвета шоколада.

— Сколько шпал на милю? — спросил он у Мелоуна.

— Две тысячи семьсот, — ответил десятник. — Может, чуть больше или чуть меньше.

Коричневая шпала за коричневой шпалой. Восемь костылей в каждой. Все костыли прочно вбиты в древесину. На каждом стыке рельсов накладки, частично скрытые выпуклостью самого рельса. Блестит под дождем балласт — дробленый камень, щебенка с острыми краями. Белл искал неровности на ровной поверхности. Искал свободные камни. Искал отсутствующие болты, костыли, разрывы в блестящих рельсах.

— Стой! — крикнул Мелоун.

Белл спустил курок «браунинга». Звук выстрела эхом отразился от стены каньона. Но машинист не реагировал.

— Пали! — закричал Мелоун. — Пали!

Белл уже нажал на курок во второй раз. На этом повороте дороги пропасть была особенно глубока, дно каньона усеивали крупные камни. После второго выстрела заскрипели тормоза, и локомотив, скрежеща колесами остановился. Белл еще на ходу соскочил. Мелоун — за ним.

— Вот оно! — сказал Мелоун.

Они остановились в двадцати футах перед паровозом, глядя на еле заметный бугорок в балласте. Везде щебень образовывал ровный, плоский наклон от рельсов, а здесь высился бугорок в несколько дюймов.

— Не подходи близко, — предупредил Мелоун. — Здесь вроде как копали. Видишь, не похоже на соседние участки.

Белл подошел к бугорку и наступил на него.

— Осторожней!

— Саботажник наверняка удостоверился, — сказал Белл, — что только вес локомотива приведет к взрыву мины.

— Ты уж больно уверен.

— Конечно, — ответил Белл. — Саботажник слишком умен, чтобы тратить заряд на дрезину.

Он нагнулся к шпале и принялся ее разглядывать. Провел рукой по щебенке.

— Не вижу признаков недавних раскопок. Эти камни лежат так давно. Видишь, на них нетронутая угольная пыль?

Мелоун неохотно подошел, наклонился рядом с Беллом, почесал голову. Провел пальцам по угольной пыли, смоченной дождем. Подобрал несколько кусков щебня и осмотрел их. Неожиданно он встал.

— Неаккуратная работа, но не взрывчатка, — сказал он. — Я точно знаю, кто отвечал за укладку этого участка, и он обо мне еще услышит. Простите, мистер Белл. Ложная тревога.

— Лучше извиниться, чем потом сожалеть.

К этому времени вышла и поездная бригада. За ними с любопытством наблюдали несколько десятков рабочих, остальные тоже выходили из вагонов.

— Назад, по вагонам! — закричал Мелоун.

Белл отвел в сторону машиниста.

— Почему не остановились?

— Вы застали меня врасплох. Мне потребовалось какое-то время, чтобы действовать.

— Будьте внимательней! — холодно сказал Белл. — В ваших руках сотни жизней.

Все вернулись в поезд, и он поехал дальше.

Снова замелькали шпалы. Один прямоугольный брусок за другим. Восемь костылей, по четыре в каждом рельсе. Накладки, соединяющие рельсы. Блестел влажный щебень с острыми краями. Белл искал бугры на ровной поверхности насыпи, потревоженные камни, недостающие болты, отсутствующие костыли, разрывы в рельсах. Шпала за шпалой.

Поезд медленно прошел семнадцать миль. У Белла уже забрезжила надежда, что меры предосторожности все-таки оправдались. Патрули и постоянные осмотры обеспечили безопасность линии. Еще три мили, и люди смогут вернуться к работе, продолжат прокладывать туннель № 13.

Неожиданно, когда они вошли в крутой поворот над самым глубоким каньоном на маршруте, взгляд Белла привлекло нечто необычное. Вначале он не мог понять, в чем дело. Какое-то мгновение это оставалось на краю сознания.

— Мелоун, — сказал он так резко, словно щелкнули хлыстом, — посмотри! Что это?