Он больше никогда не будет думать о ней. «Я больше никогда не поддамся этой слабости», — пообещал себе Джеймс. Он вошел в апартаменты, служившие ему спальней, и направился прямо к камердинеру.

Однако он не мог сдержать своего обещания.

Пока камердинер помогал ему надевать вечерний костюм, Джеймс, стоя перед зеркалом, рассматривал свое отражение. В элегантном черном сюртуке он выглядел именно так, как должен выглядеть мужчина в расцвете лет, который знает, чего он хочет, и умеет добиваться поставленных целей.

Но почему тогда ему кажется, что он изменился? Откуда взялось это странное чувство? Чем этот день отличается от сотни других прожитых им дней?

Тем, что раньше он не чувствовал того, что чувствует сейчас. Да, он, наверное, влюбился.

Это открытие ошеломило Феррингтона. Удивление, сомнение, нерешительность — все эти чувства отразились на его лице. Сейчас он чувствовал то, что обычно чувствуют путешественники, попавшие в страну, о существовании которой они даже не подозревали, и эта страна была настолько прекрасна, что им непременно хотелось пройти ее из конца в конец.

Повинуясь внезапному порыву, Джеймс отвернулся от зеркала и подошел к письменному столу. Его камердинер со щеткой в руках поспешил за ним. Джеймс сделал знак слуге, чтобы тот не мешал ему.

Взяв лист бумаги и перо, Феррингтон написал следующее:

Для того чтобы чернила быстрее высохли, Джеймс взял в руки письмо и подул на него. В этот момент его взгляд упал на кровать, и он моментально представил себе картину: на золотистом парчовом покрывале лежит обнаженная Кэролайн Пирсон, ее густые каштановые волосы рассыпались по подушкам. Он отчетливо видел ее соблазнительное, мягкое, манящее тело…

В его душе вспыхнул настоящий пожар.

И он крепко сжал в руке написанное письмо.

В дверь постучали. Прекрасное видение рассеялось, и Джеймс вернулся из мира грез в реальность. Он посмотрел на дверь. Потом снова на кровать. Там никого не было, и на покрывале не было ни единой складки.

В дверь снова постучали.

— Мистер Феррингтон? — осторожно позвал его камердинер.

Понимая, что голос может выдать его, Джеймс повернулся к слуге и кивнул головой на дверь. Тот моментально подошел к двери и открыл ее. Разжав пальцы, Джеймс удивленно посмотрел на смятое письмо.

— Саиб, ваш экипаж уже готов.

Слова Каллео показались Джеймсу неясным, далеким эхом. Он поднес письмо к свече, стоявшей на столе. Плотная бумага моментально потемнела и загорелась. Джеймс держал в руке письмо до тех пор, пока огонь не подобрался к его пальцам. Потом он задул пламя, и письмо превратилось в пепел.

— Каллео, я сегодня не поеду в экипаже. Попроси оседлать для меня лошадь. Я поеду верхом на Трояне.

Норовистый вороной жеребец по кличке Троян был любимцем Джеймса.

— Но сейчас идет дождь, саиб. Вы промокнете до нитки.

— Вот и хорошо, — сказал Джеймс, стряхнув пепел с пальцев.

Прогулка верхом под проливным дождем не улучшила его настроения.

Пока Джеймс доехал до резиденции графа Лэвенхема, он, конечно же, промок, но несмотря на это вид у него был вполне презентабельный. Дворецкий так торжественно объявил о его приезде, словно он был самым дорогим и желанным гостем. Леди Лэвенхем лично встретила его в гостиной и протянула ему руку. Второй рукой она нежно прижимала к груди одного из своих любимых спаниелей.

Впервые за все время их знакомства эта дама улыбнулась Джеймсу.

— Я так рада видеть вас, мистер Феррингтон, — сказала она. — Как хорошо, что вы смогли сегодня к нам приехать. Лина, иди сюда, поздоровайся с мистером Феррингтоном.

Несмотря на то что было довольно холодно, Лина была одета в прелестное платье из желтого тюля. Она разговаривала с какими-то молодыми людьми, но, как только графиня позвала ее, сразу же оставила своих собеседников и покорно подошла к матери. Белокурые локоны Лины подпрыгивали при каждом ее движении. Глядя на нее, Джеймс вспомнил китайских кукол, которыми когда-то играли его сестры. И еще он невольно сравнил ее с Кэролайн. Леди Пирсон — зрелая женщина, и, в отличие от Лины, все ее движения были спокойными и грациозными. Джеймс моментально стер из памяти образ прекрасной Кэролайн и, поклонившись Лине, поцеловал ее руку.

— Рада снова видеть вас, мистер Феррингтон, — прошелестела Лина, шепелявя.

Джеймс почувствовал, что у него по сине пробежали мурашки.

— Вы сегодня прелестно выглядите, леди Лина, — солгал он.

За этот комплимент она наградила его легкой полуулыбкой.

— Благодарю вас.

Лина не стала продолжать беседу, и впервые в жизни Джеймс растерялся. Он понял, что ему просто не о чем с ней разговаривать. «Если мне сейчас не о чем с ней разговаривать, то что же я буду делать, когда она станет моей женой?» — подумал он.