— Что за ерунда! — воскликнула баронесса. — Ты должна поехать. Ты себе даже не представляешь, как долго я ждала, когда ты снимешь траур. Думаю, что я смогу подобрать для тебя что-нибудь.

Минерва и Кэролайн, одновременно повернувшись, посмотрели на баронессу. Шарлотта была одета в платье из ярко-желтого бархата, отделанное вишнево-красным атласом. К тому же на платье был до неприличия глубокий вырез. Минерва решила облечь сомнения Кэролайн в слова.

— Спасибо тебе, дорогая Шарлотта, за щедрость, но мне кажется, что твои платья не совсем подходят для английских балов. У тебя несколько экстравагантный вкус.

— И что в этом плохого? — удивилась баронесса. — Зато все сразу заметят Кэролайн и скажут: «Какая красивая женщина!» — Протянув руку, она взяла Кэролайн за подбородок и осторожно приподняла его. — Все мужчины захотят потанцевать с тобой, а женщины просто позеленеют от зависти.

— Да, но Кэролайн уже давно не выезжала в свет, и я думаю, что ей нужно одеться так, чтобы… — Минерва замолчала, подыскивая нужные слова, — не привлекать к себе излишнего внимания.

— Ох уж эти англичане! — воскликнула баронесса, воздев к небу глаза. — Ты права. Кэролайн не должна выглядеть слишком вызывающе, — сказала она и, взяв Кэролайн за плечи, повернула ее к себе лицом. — Ну-ка давай посмотрим на это платье. Думаю, что мы сможем привести его в надлежащий вид.

Сев в маленькое кресло, стоявшее возле кровати Кэролайн, Минерва начала растирать свои колени.

— Вы только представьте себе, Кэролайн сегодня снова уезжает из дому. Что происходит? За последние три дня она уже второй вечер проводит вне дома. Такого не случалось уже более полугода.

— Значит, настало время выйти из заточения, — сказала баронесса. Она накинула на голову Кэролайн кружева, пришитые к лифу платья, и начала рассматривать крой задней части лифа.

— Да, ты права, — согласилась Минерва. — Такая неожиданная перемена.

Убрав с головы кружева, Кэролайн смахнула с лица выбившуюся из прически прядь.

— Вас послушать, так я просто святая отшельница, отказавшаяся от жизни мирской, — сказала она. — Я довольно часто выезжаю по делам.

— Да, дорогая, — сказала Минерва. — Ты ходишь в библиотеку и в пансион…

— И в церковь, — напомнила баронесса. — Кэролайн так много времени проводит в церкви, что это даже как-то подозрительно. Наверное, она хочет выйти замуж за священника, которого мы с тобой хорошо знаем.

— Он не священник, а викарий, — возразила Кэролайн.

— Qulle difference? [17] Он холост и ужасно благочестив.

— Мне уже пятьдесят три года, но у меня жизнь более интересная, чем у тебя, Кэролайн, — сказала Минерва. — Однако после того как ты познакомилась с мистером Феррингтоном…

Кэролайн перебила ее, сердито фыркнув:

— Прошу тебя, не упоминай при мне этого имени.

В этот момент баронесса повернула ее лицом к зеркалу. Посмотрев в зеркало, Кэролайн увидела, как обе женщины обменялись понимающими взглядами.

— Какого имени? — спросила баронесса, изображая святую невинность.

— Вы знаете, кого я имею в виду, — сказала Кэролайн. — Он негодяй и мерзавец. Однако подождите. Мне еще нужно уладить с ним одно дело. Феррингтон думает, что одинокая женщина совершенно беззащитна и он может делать с ней все, что ему заблагорассудится? Ну ничего, скоро он поймет, что я могу постоять за себя.

В этот момент постучали. Баронесса подошла к двери и открыла ее. В комнату вошел Джаспер. В руках он держал шляпную коробку, чехол в красно-белую полоску и письмо.

— Это платье и коробку просили передать вам, мадам, — произнес он, обращаясь к Кэролайн. — Слуга сказал, что все это вам передала леди Эндрюс, а письмо принес посыльный мистера Эшворта.

Эшворт — это фамилия адвоката, которому Кэролайн сегодня утром отправила письмо. Она сделала знак Джасперу, чтобы он положил на кровать коробку и платье, а сама взяла письмо. Когда Джаспер вышел из комнаты, Кэролайн сломала печать и прочитала письмо три раза подряд.

— Что случилось? — встревоженно спросила Минерва, поднимаясь с кресла.

Кэролайн нахмурилась. Ей показалось, что во рту у нее появился горький привкус. Это была горечь разочарования.

— Мистер Эшворт сможет принять меня только на следующей неделе, — сказала она. Глубоко вздохнув, она попыталась унять свой гнев. — Я же написала ему, что дело очень срочное. — Кэролайн подошла к окну, а потом, быстро повернувшись к нему спиной, швырнула письмо на пол. — Я готова поспорить на что угодно, что если бы к мистеру Эшворту обратился мистер Феррингтон, то адвокат бросил бы все свои дела и немедленно принял его. А поскольку я всего лишь бедная вдова, то со мной… — Она была так взволнована, что просто не могла говорить. Кэролайн почувствовала, что ее охватывает ярость.