— Это ты? — спрашивает она и затем поясняет той, что ниже ее и старше: — Это моя сестра.

— Не может быть, — говорит эта женщина, которой не мешало бы побрить подбородок. Она оглядывается в поисках того, кто здесь должен проводить мероприятие. Наверняка это Паоло. Это он отвечает за все рекламные кампании в торговом зале. Он из Барселоны. Гей, конечно. И если он меня увидит, от маски, за которой прячется мое истинное лицо, ничего не останется.

— О Господи, — говорю я, вновь обретая дар речи. — Это ты. Боже! Как это тебя сюда занесло?

Конечно, я знаю, как ее занесло сюда, но что-то же говорить надо. И, поговорив со мной еще в том же роде, она с подозрением смотрит на меня:

— Ты что, работаешь здесь?

Неизвестно почему я веду себя так, как будто это самая забавная шутка, какую мне когда-либо приходилось слышать.

— Работаю? Здесь? Ну и шутки у тебя. Просто смешно. Работаю здесь!

Что за чушь я несу? После трех лет разлуки встретилась с сестрой, а веду себя, как лунатик в бреду. Но что я могу ей сказать? Правду. Нет.

Да, правду. Надо очиститься от всего этого вранья. И начать надо прямо сейчас. Составить протокол. В широком пространстве торгового зала, освещенная слепящими магазинными лампами, я загнана в ловушку, рядом не менее десяти человек знают, что я работаю здесь, и видят мою встречу с второразрядной знаменитостью, которая, оказывается, моя сестра, и с бородатой женщиной. Я так же обыденна и неприметна, как горилла в балетной пачке. Сейчас не то время и не то место, чтобы лгать.

— Нет, работаю в «Колридж комьюникейшн». Это агентство по связям с общественностью. Наверное, мама тебе говорила. По средам я заканчиваю рано и сегодня решила немного пройтись по магазинам.

Чувствую себя хуже некуда. Меня мучают болезненные уколы. Но это не уколы совести, что-то колет меня по-настоящему. И я вспоминаю: это же моя бирка с именем. Булавка осталась не застегнутой.

Я закусываю губу и криво улыбаюсь, превозмогая боль.

С секунду она с сомнением разглядывает меня, скользя глазами вверх и вниз по моей форменной одежде. На самом-то деле это не то чтобы совсем форма, это не те белые халаты, которые носят девушки из лечебной косметики. Это просто черная футболка и черные брюки, которые сами по себе, без карточки с именем, не являются доказательством моей принадлежности к магазину.

Но она догадывается, что здесь что-то не так. Может быть, благодаря своим йогазмическим тренировкам внешне она и изменилась, но взгляд остался тем же бритвенно-острым.

А все должно было случиться совсем не так.

Три года я думала, что будет, если я опять встречусь с сестрой, и представляла, как я стану выговаривать ей за то, что она бросила всех нас. Она не выдержит и расплачется, станет просить прощения, и тогда я проявлю великодушие и обниму ее, и после этого у нас все будет хорошо.

Но вот я стою и психую, цепенею от страха, стараясь не обращать внимания на булавку, впившуюся мне в ногу.

Боковым зрением я вижу костлявую фигуру Лорейн, движущуюся в нашем направлении.

Черт!

Надо что-то придумать.

Что-нибудь.

Ну хоть что-нибудь.

Я наклоняюсь вправо и оказываюсь за большой колонной. Меня не видно.

— Что с тобой? — спрашивает меня Хоуп. Уголки губ у нее ползут вниз, выражая участливое изумление.

Я с силой тяну ее за руки, подтаскивая к себе и вытягивая из поля зрения всевидящего ока Лорейн:

— Да… да… прости. Это все мое колено. Иногда оно вдруг… начинает страшно болеть. Я его повредила, когда играла в бадминтон. Надо сходить к врачу.

Сестра смотрит на меня так, будто я самый забавный номер программы. Но мне до этого нет дела. Все, что меня сейчас волнует, это моя тайна.

Ничего не подозревающая Лорейн шагает мимо нас своей дерганой походкой и направляется к эскалатору. Я с облегчением вздыхаю, потом одариваю Хоуп невинной улыбкой, стараясь отвлечь ее внимание. Говорю, показывая на книги и ди-ви-ди, разложенные для автографов:

— Ну что же, мне, наверное, лучше оставить тебя.

— Ну что ты, — отвечает она. — Останься. Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась со мной.

— Не могу. Не могу остаться… потому что… потому что мне надо идти… надо покормить… собаку, — замечательно. Я не только выдумала себе работу и занятия бадминтоном, среди моих выдумок оказалась и собака.

— Собаку?

— Да, — говорю я. — На самом деле это собака моей лучшей подруги. Подруга уехала на месяц в отпуск, и собака у меня.