— Я думаю… Я думаю, что я не единственная, у которой были секреты.

— Эй, — возражает он, отражая мои слова выставленной вперед ладонью. — Я никому не врал. А ты приписывала себе то, чего не было на самом деле. И к тому же что я должен был сказать? «Знаешь, мой отец — миллионер»?

Я улыбаюсь.

— Просто не верится.

— Понимаю, вероятно, слишком много всего, чтобы сразу переварить, но, согласись, это не так уж плохо. Если захочешь, эта работа твоя. И ты с ней отлично справишься, ты это прекрасно знаешь. Для тебя это будет возможность делать то, что ты любишь, и давать людям лучшее из того, что они могут получить. Ведь ты для этого создана.

— Ой, перестань, — говорю я. — Слишком уж приторно.

— Какая разница, — говорит он. — Я ведь люблю тебя, Фейт Уишарт.

Я закусываю губу:

— Я тоже тебя люблю.

Мистер Блейк возвращается к нам за столик.

— Так вот, — говорит он, — естественно, ваш оклад будет соответствовать уровню ответственности, и мне еще надо просмотреть, что конкретно будет входить в ваши обязанности. Я хочу быть уверенным, что и в магазине вы будете находиться соответственно объему работы, делая максимум того, на что способны, — он делает эффектную паузу и пристально смотрит на меня. — Вам следует хорошенько подумать.

Он что, сумасшедший?

— Я уже подумала, — говорю я, не теряя ни секунды. — Я с огромным удовольствием примусь за дело.

Мистер Блейк тушит сигару в пепельнице и хлопает в ладоши.

— Замечательно, — говорит он с восторгом, немного театральным. — А теперь давайте-ка закажем что-нибудь поесть.

Когда мы возвращаемся ко мне в квартиру, я все еще бормочу: «Просто не верится». И в спальне я говорю Фрэнку:

— Правда, не верится.

— Наверное, мне надо было предупредить тебя.

— Да, — говорю я, выдавливая на ватку крем для снятия косметики. — Наверное.

— Дай-ка мне, — говорит Фрэнк, — дай я попробую, — он берет у меня ватку и начинает нежно стирать с моего лица косметику.

— Ого, — говорю я, — ты прирожденный косметолог.

Стерев крем-основу с моего лба, он легонько целует меня в бровь. Потом добавляет еще немного очищающего крема и принимается за мои щеки. Он молчит, полностью поглощенный своим делом.

Мне, вероятно, следует позвонить маме. Рассказать ей новости. Но нет, это может подождать до утра. Все может подождать до утра.

— Закрой глаза, — говорит Фрэнк, прежде чем начать стирать косметику с века. — Вот ты какая. Гораздо красивее.

— Коварный искуситель, — говорю я.

— Именно.

Он обнимает меня, и я чувствую его сердце. Сердце, которое могло прекратить биться. Я изо всех сил прижимаю его к себе и знаю, что никогда не допущу, чтобы такое повторилось. Знаю, что и он будет точно так же заботиться обо мне, — что бы ни случилось.

Через его плечо я вижу окно. На ясном ночном небе полно звезд. Где-то там, за ними, находятся альтернативные вселенные, о которых мне рассказывал Фрэнк, со всеми теми другими возможностями, которых нет здесь.

И в первый раз с тех пор, как он мне все рассказал, я понимаю, что мне не нужно никаких других возможностей. Мне не хочется ни в какую другую вселенную.

Я счастлива в этой.