– Марсия, сделай доброе дело, посиди с Кристиной в «белом тумане». Мне надо проконсультировать нашего консультанта.

Однако консультировать Шерон она не стала, а лишь выслушала ее.

– Не знаю, как это объяснить, Тоби, но мне все это каким-то образом передалось. Том не может примириться со смертью жены, и это заразило меня. В первый раз можно было списать это на разыгравшееся воображение, но если бы ты слышала Кристину…

– Что именно произошло? Расскажи мне толком с самого начала.

– Кристина несла свой обычный бред, а затем словно переключателем каким-то щелкнули, и она заговорила голосом Кейти – таким же, какой я слышала по радио вчера утром. Не просто похожим, а точно тем же.

– А как дела с этим Томом? Вы хоть спите вместе?

– Тоби!..

– А что такое? Ты что, плохо изучила меня за все эти годы? Ты думаешь, я осуждаю тебя?

– Нет. Но, если ты хочешь сказать мне, что это случилось из-за того, что я испытываю чувство вины из-за смерти жены моего парня, я закричу.

– Вот и хорошо. Бывает, что это помогает.

– Но я не испытываю никакого чувства вины, действительно не испытываю!

Тоби постучала себя по голове:

– Здесь – нет. – Она положила руку на свою большую грудь. – А здесь?

– Нет, не согласна.

– Ты забыла, что чувствовала, когда впервые появилась здесь?

– Ну давай, попрекай меня опять этим.

– Я не попрекаю тебя. Я только хочу, чтобы ты не забывала, что мы все в некотором смысле пациенты.

Шерон пришла в реабилитационный центр на Бет-Хакерем, когда была вынуждена признать, что у нее есть серьезная проблема, и проблема эта – кокаин. Она приобрела привычку к нему за те полтора года, что прожила с богатым агентом по недвижимости, а когда их связь прервалась, то все, что у нее осталось, – это дорогостоящая привычка, которая была ей явно не по карману. Так что она обратилась в центр за помощью и получила ее. Тоби заметила, что она сочувствует другим больным, умеет найти к ним подход и поддержать их. Тоби разглядела в Шерон настоящий психотерапевтический талант и убедилась, что она справляется с их работой более успешно, чем кое-кто из профессионалов, состоящих у них в штате. Ее тоже приняли в штат, сначала на полставки, но она быстро освоилась и стала подниматься по служебной лестнице.

Тоби заражала сотрудников центра своим энтузиазмом. Эта приземистая полногрудая седая еврейка, доводившая окружающих до белого каления своей прямотой, оказалась самым умным человеком из всех, с кем Шерон довелось когда-либо повстречаться. Ее принципы были просты и основывались на убеждении, что все без исключения люди обладают неограниченными способностями ко лжи и самообману и больше всех страдают от этого сами. Прежде всего перестаньте обманывать самих себя, говорила она, – и полдела сделано. Больше того, говорила она Шерон, нельзя длиться на людей за то, что они обманывают самих себя, надо любить их за это, потому что это признак их принадлежности к человеческому роду. Всякое самоусовершенствование, полагала Тоби, начинается с попытки отказаться от иллюзий в отношении самого себя.

Когда Тоби говорила «мы все пациенты», она понимала это буквально. Второй причиной, по которой она взяла Шерон в штат, был тот факт, что Шерон напоминала ей ее саму: Тоби в прошлом лечилась от алкоголизма.

– Ну, и что ты хочешь сказать в связи с этим? – спросила Шерон, оттаяв.

– Тома что-то терзает, это ясно. Судя по тому, что ты рассказывала мне, это связано с гибелью его жены. И если это действительно так, то теперь, когда вы стали любовниками, ты разделила с ним его невроз. Ты думала, что, забравшись к нему в постель, поможешь ему, я тебя знаю. Но при этом невозможно уберечься от воздействия чувств и эмоций партнера – они как болезни, передающиеся половым путем. И даже хуже: они взгромождаются тебе на спину и спокойно живут там.

– Это звучит совсем как у Ахмеда с его джиннами.

– А, этот араб. Как у него дела? Ты видишься с ним?

– У него в целом все по-прежнему.

– Да, он тогда устроил здесь сущее светопреставление. Именно после этого я решила сделать наше заведение чисто женским. Но ты с ним неплохо поработала.

– Не уверена.

– Что ты собираешься делать с Томом? Заставь его рассказать тебе все откровенно.

– Господи, будто я не старалась! Я чувствую, что в нем что-то сидит, но извлечь это из него – все равно что пытаться протащить верблюда сквозь игольное ушко.

– Вот-вот! – Тоби расплылась в улыбке. – Навостри уши и дай ему выговориться, дорогуша!

Иногда Шерон хотелось прикончить Тоби на месте.

Вечером Шерон рассказала Тому о том, что произошло в этот день. К сообщению о голосе Кейти она подготавливала его постепенно, чтобы в нужный момент огорошить им Тома и заставить его заговорить.

– Кристина выдала мне целую историю об Иисусе Христе и его распятии.

– Это был заговор, – выпалил Том.