Шрифт:
У Кэры по спине поползли мурашки. Несмотря на то, что она считала Клода трусом и подлецом, ее ужаснула мысль о том, что этот жизнелюбивый мужчина должен отказаться от радостей жизни, от сцены, без которой не мог жить, и отправиться в санаторий и там отхаркивать свои больные легкие…
— Может быть, я чем-то могу тебе помочь? — начала она.
Он наклонился и поцеловал ей руку.
— Я этого не заслуживаю, милая Кэра, — заявил он. — Я поступил с тобой, как последний негодяй, и ты вправе плюнуть на меня. Пусть я погибну…
Потрясенная, она не знала, что сказать.
Впрочем, на разговор уже не оставалось времени. Кэра должна была бежать в театр на репетицию. Завтра предстоял генеральный прогон.
— Зайди ко мне после, мы попробуем что-нибудь придумать, Клод, — сказала она.
Он стал благодарить и так смутился, что Кэра расстроилась еще больше.
Бриджит принесла ей шубу и перчатки. Лицо норвежки было бледно как мел, а глаза заплаканы.
«Бедная Бриджит, — подумала Кэра. — Еще один несчастный человек. Неделю назад война вошла и в ее жизнь».
Германия оккупировала Данию и вторглась в Норвегию. Бриджит оказалась отрезана от всех своих родных. Теперь у нее не было другого дома, кроме дома ее английской госпожи. Кэра как могла утешала служанку, но понимала, что все слова напрасны. Бриджит всей душой любила свою родину и свой народ. Вполне возможно, что ей предстоит всю жизнь провести на чужбине.
Война, которая казалась Кэре едва тлеющей, особенно в дни гастролей во Франции, теперь разгоралась не по дням, а по часам. Никто не мог предвидеть, какую участь готовит миру бесноватый Гитлер.
В день премьеры Кри-Кри узнала, что ее Робина в составе союзнических войск перебросили в Норвегию, где шли активные боевые действия.
Теперь каждую минуту Кри-Кри чувствовала, что мужу угрожает смертельная опасность. Кэра знала, что под ослепительной улыбкой девушки таится отчаяние, а бледности не мог скрыть даже грим. На премьере Кри-Кри танцевала и пела блестяще, но только партнерше было известно, какой ад она носит в своей душе. Кэра ощущала бы то же самое, если бы Ричарда отправили на фронт. Но, в отличие от Кэры, Кри-Кри имела полное право не только беспокоиться о муже, но и гордиться им… А Кэра даже не знала, где в этот вечер находится Ричард.
Новости дошли до нее самым неожиданным образом.
В первом антракте в гримерную заглянул Адриан Кранн. Он пришел поздравить Кэру с успешным началом. За стеклами очков его глаза возбужденно блестели, а щеки покраснели. У него в петлице была белая гвоздика, и он, как обычно, жевал сигару.
— Слов нет, моя дорогая! — воскликнул он. — Ты и Кри-Кри великолепны!
Кэра улыбнулась Кранну в зеркало и взялась за расческу.
— Очень рада, что вам понравилось, Адриан.
— После концерта мы с Зи даем банкет.
— Замечательно, — сказала она, хотя особой радости не почувствовала.
Какая радость развлекаться без Ричарда?… Восторги, овации, смех и успех — все это казалось без него таким пустым и ненужным…
Внезапно Адриан упомянул Ричарда, и Кэра почувствовала, как к ее щекам прилила кровь.
— Я приглашал на банкет Филиппу Спайрз с женихом, но, увы, они не придут. Ты, наверно, знаешь, что капитан Хэрриот серьезно заболел…
На этот раз Кэра смертельно побледнела. Расческа застыла в ее руке. Она повернулась к продюсеру.
— Нет, я ничего не слышала об этом, — пробормотала она. — Что случилось?
— Я и сам знаю лишь то, что услышал от Спайрз по телефону, — пожал плечами Адриан Кранн. — Она вложила в шоу большие деньги, и мне хотелось, чтобы она немножко развлеклась. Но, оказывается, неделю тому назад Хэрриот простудился. Он много работал в последнее время, ослаб, и простуда перешла в пневмонию.
У Кэры закружилась голова. Костюмерша принесла платье ко второму отделению. Кэра механически подставила руки, и костюмерша помогла ей одеться. Дрогнувшим голосом Кэра попросила Кранна рассказать поподробнее, но тот, похоже, не знал ничего, кроме того, что Ричард находится в Мэноре и возле него неотлучно дежурят две медсестры.
Адриан Кранн похлопал Кэру по плечу и отправился навестить других артистов. Кэра замерла на месте. Ее огромные глаза возбужденно сверкали. Все ее мысли были только о Ричарде. Он тяжело болен и находится дома в Сассексе.