— А ты, Том, совсем ничего не хочешь? — спросила Маргарет.

— Спасибо, нет.

Он знал, что они стараются не смотреть на него, но не могут удержаться. Неужели они думали, что он не замечает взглядов, которые они исподтишка бросают на него? Он не обращал на них внимания и не поднимал головы до тех пор, пока они не вернулись к своим тарелкам и своему словно заранее отрепетированному разговору, и тогда принялся в свою очередь рассматривать собравшихся.

Все они — старик с сильным акцентом, хорошенькая девушка с браслетами и старуха, говорившая что-то слезливым голосом — вызывали у него презрение.

— Мы так его любили, — говорила старуха. — Он был на редкость терпеливым, никогда не жаловался.

— Мама, не надо, — вмешалась Маргарет.

— Он был очень добрым мальчиком. Здесь он был счастлив. Я не могу смотреть на его рояль… его рояль…

— Мама, пожалуйста, не надо.

Старая дама всхлипнула.

— Ты права. Извините, мне действительно не следовало…

«Ах, сколько эмоций из-за этого их драгоценного Питера, — подумал Том. — Потащили маму наверх смотреть его комнату, повезли на кладбище. Свалились как снег мне на голову и хотят разрушить мою жизнь. И надеются, что я буду сидеть тут и вести с ними светский разговор и есть их пищу. Не буду я с ними разговаривать. Не буду и все тут».

И он с презрением посмотрел на Артура. «Сморчок какой-то по сравнению с Бэдом. Я люблю своего отца», — мысленно воскликнул он и ощутил самую настоящую боль в сердце. Напряжение было невыносимым.

Маргарет нутром чувствовала, в каком смятении находится Том. «Голова у бедного парня должно быть идет кругом. Его матерью все эти годы была Лаура, чудесная женщина. Что могу значить для него я? Захочет ли он когда-нибудь поближе узнать нас? О нем хорошо заботились, его хорошо воспитали. Я заметила, как он отодвинул для Лауры стул. Между двумя передними зубами у него крошечная щелочка, как и у Холли. Сможем ли мы лучше узнать тебя? Бедный Том. У меня самой голова идет кругом».

«Не нужно было оставаться на ленч, — думала Лаура. — Мы все чувствуем себя неловко. Но они руководствовались самыми добрыми побуждениями. Они хорошие люди, сразу видно. Родители мягкие и деликатные. И девушка очень симпатичная, умненькая, ясноглазая, такая женственная с этим рюшем на воротнике и позвякивающими браслетами. Старики тоже культурные люди. У ее отца такой образный язык, хотя и говорит он с сильным акцентом. Здесь рос мой ребенок. Он сидел на одном из этих стульев». Она проговорила, как бы размышляя вслух:

— Когда я в первый раз увидела фотографию Питера, мне показалось, что он близнец Тимми.

Том пришел в ярость. С трудом он сдержал готовые сорваться с языка слова. «Нет! Тимми мой брат, мой, ты слышишь? Он любит меня, я учу его играть в бейсбол, плавать, я забочусь о нем, я все знаю о его лекарствах, и о кислородной подушке. Я, ты слышишь?»

Он бросил на Лауру гневный и одновременно страдальческий взгляд, которого она не заметила.

Зато заметил Артур. «Трудное Лауре предстоит пережить время, прежде чем все как-то уляжется. — Артур внимательно наблюдал за ней. — Прекрасный образец нордического типа. В старой Европе она могла быть бы герцогиней, изящной и элегантной. Муж был совсем другим — недалекий «старина Бэд», по словам Ральфа. Да, — размышлял Артур, — Том рос, испытывая на себе диаметрально противоположное влияние. Конечно, ему все случившееся представляется каким-то безумием. А какой ужас, какое смущение он должен испытывать». Но еще Артуру казалось, что он угадывает в Томе настоящую ненависть. Дай-то Бог, чтобы он ошибался. Он хотел любить этого своего сына.

Внезапно разговор резко оборвался, словно никто не мог больше придумать ни одной фразы. Альберт попытался заполнить тягостную паузу. Он с живым интересом проговорил:

— До ноября осталось каких-то два месяца. По словам Ральфа, они идут вровень.

— Ральфу предстоит выдержать настоящее сражение, — вставил Мелвин.

— Он справится, — ответил Альберт. — У Ральфа под бархатной оболочкой стальной каркас. Он жесткий парень.

— Отец имеет в виду жесткость в хорошем смысле, — пояснил Артур, обращаясь к Лауре. — Ральф наш давнишний друг, мы его хорошо знаем и, могу вас заверить, такого чудесного человека редко встретишь.

Лаура улыбнулась.

— Я давно решила голосовать за него. Я впервые узнала о нем года два-три назад, когда услышала его выступление. Мне оно понравилось. Я помню, он весьма разумно говорил о сохранении свободных земель, о правильном использовании земельных угодий и хищническом отношении к земле.

— Он родом из сельской местности, — объяснила Маргарет. — Он хочет сберечь землю для будущих поколений.

— Он хочет не только сохранить землю, — добавил Артур. — Он думает о хороших школах, хороших домах и, что самое важное, о человеческой порядочности, умении заботиться о своем ближнем. Без этого вся система полетит в тартарары. Ральф это понимает.

— Скажи это Джиму Джонсону и его сторонникам, — фыркнул Мелвин. — Замаскированные куклукс-клановцы. Впрочем, сам Джим далеко не дурак. Не следует его недооценивать. Он знает, чем можно привлечь людей на свою сторону, особенно молодежь в университетах. Да, — горячо продолжал он, — Ральфу предстоит нелегкая битва. Включите телевизор — и Джонсон тут как тут. Откройте журнал, да что там говорить, и открывать-то не надо, на прошлой неделе оба еженедельника поместили на обложке его фотографию — в восьмисотдолларовом костюме и с этой его улыбочкой пай-мальчика.