Фахардо щелкнул пальцами:

— Вот так.

Глория кивнула:

— Короче говоря, вы ему помогли.

— Называйте это как хотите. Он совершил убийство, а подтирать за ним пришлось мне.

— Вы могли отказать ему, — сказала она.

— Вы с ума сошли? Он способен был сделать с нами все что угодно. И позвольте спросить: много ли толку было бы, если б я упрятал его за решетку, заставил возненавидеть меня? Убитый был американцем. Преступление было совершено на моей территории. Я имел право решать, проводить расследование или не проводить. К тому же, сеньора, ваш друг был далеко не святым. Мои родители — сестра — он был повинен в том, что… что…

Фахардо умолк. И, помолчав, сказал только:

— Какую херню я несу.

— Вы помогли ему, — напомнила Глория.

— Да, помог.

— Что потом?

— Карлос обыскал машину американца. И ничего не нашел — только старые карты и каталог с его портретом. Каталог-то и позволил Карлосу понять, что он не ошибся: имя, которое там значилось, говорило само за себя. А потом мы зарыли тело.

Слово «зарыли» заставило Глорию содрогнуться.

— Где?

— Рядом с шоссе. Неподалеку от кладбища.

— И на том спасибо, — сказала она. — По крайней мере, неподалеку.

Фахардо молчал, покручивая в пальцах свой полицейский значок.

— Что сделал Карлос после того, как вы закопали тело? — спросила Глория.

— Решил попытаться добыть столько денег, сколько сможет. Отправился в Лос-Анджелес и снял со счета американца почти все, что там лежало.

— Это как же?

— Прошу вас, сеньора. Ваш пограничный контроль — просто посмешище. У меня есть знакомый, который переходит границу каждый раз, как остается без работы. Достаточно сделать это разок-другой, и у вас просто привычка такая развивается. И если вас высылают, вы переходите границу уже на следующий день. Карлос, правда, перешел ее ночью. Взял банковскую карточку и перешел.

— Чтобы подобраться к банковскому счету, нужен ПИН-код, — сказала Глория. — Его-то он как раздобыл?

— Догадался, это было не сложно.

— Что это были за цифры? Дата рождения Карла?

— Не его, — ответил Фахардо. — Его сына.

Вот тут ей и вправду захотелось заплакать. Однако она не дала себе воли, а просто спросила:

— На что вы потратили деньги, которые оставил вам Карл?

— На взятку, которую дал доктору.

— По ее словам, вы дали ей тысячу. А получили от него пятнадцать сотен.

Фахардо взглянул ей в глаза:

— У меня дочь, сеньора.

Она решила, что на эту тему с ним лучше не спорить.

— А пока Карлос был в Калифорнии, — сказал Фахардо, — приехали вы.

— Тогда-то вы и подделали свидетельство о смерти.

— Мне пришлось импровизировать. Я не ожидал, что кто-то появится здесь так скоро. Карлосу я пообещал поддержать любой его вымысел, но и не более того.

— Ну да, понимаю. Именно поэтомувы и попытались затащить меня в постель.

— Тут другое, другое… совсем другое. Позвольте мне объяснить…

— Мне это безразлично.

— Моя жена, — сказал Фахардо, — моя жена…

— Вот именно, Teniente.Ваша жена.

— У нее депрессия. Она уже несколько лет не подпускает меня к себе. С тех пор, как родилась Пилар. Она умирает от усталости, все время. Но это же неестественно, сеньора. Мы с ней словно и не женаты. — Он умолк, пожал плечами. — Думайте что хотите. Мы ведь начистоту разговариваем. Я прошу у вас прощения.

— Меня это не интересует, —сказала Глория.

— Я и не говорю, что вас это должно интересовать, — сказал Фахардо. — Но я прошу прощения.

— Принимаю к сведению.

— Тогда почему же вы…

— Потому что я вас не прощаю, — ответила она.

Фахардо изнуренно съежился в кресле:

— Ладно. Но я все равно прошу вас простить меня.

— Вы лучше закончите ваш рассказ, — сказала Глория.

— Из Лос-Анджелеса Карлос вернулся разочарованным. Он был уверен, что американец — голливудский мафиози, что у него плавательный бассейн наличными завален. И сказал мне: «Я из этого пидора выжму все до капли. Хотя бы ради чести нашей семьи».

Я рассказал ему о вашем приезде. Надеялся, что он поймет, в какую историю вляпался. Однако Карлос лишь возбудился еще сильнее. Решил, что его ждет огромнаякуча денег. «Если этот говнюк так важен, что его разыскивают…»