— Воспламеняемо, — ответил клерк.

— Это косметика, —заявил «Клетчатый», — тоже туда же, «воспламеняемо»! На востоке этот гребаный бренд не продают, и она каждый день звонит мне из Йельского, мать его, университета. Ты понимаешь, что она учитьсяне может? Ты, на хер, деньги,которые я за ее учебу плачу, по ветру пускаешь.

Глория решила, что «Клетчатый» — скорее всего, мелкая сошка какой-то расположенной поблизости киностудии, сосланная из Вашингтона в ее выстроенное в ложном стиле ар деко поселение для служащих, которое кишит бухгалтерами и такими же, как он, недоумками. Почему он не воспользовался «Федеральным экспрессом»? Почему стоит в очереди в жалкой почтовой конторе? Потому что мудак, да еще и разбора самого мелкого.

Клерк поднял перед собой ламинированную инструкцию:

Условное изображение пистолета; такое же — бомбы (с приделанным к ней и уже горящим бикфордовым шнуром); такие же — распылителя краски, канистры бензина, бутылки, украшенные этикеткой с черепом и костьми… Клерк, указав на изображение пламени и значок O, сказал:

— Воспламеняемо! Почтой посылать невозможно!

— Я их дочери посылаю, долбоеб!

Клерк беспомощно замахал колокольчиком, взывая:

— Вера, Вера…

— Эй, ты. Жопа.Ты меня слышишь?

— Вера!..

— Эй!

«Клетчатый» бросил свою упаковку на пол, перегнулся через стойку, схватил клерка за грудки. Теперь уж тот завопил ВЕРА ВЕРА ВЕРА от всей души. Люди, стоявшие в очереди, смутились, сконфузились, окаменели; кое-кто, впрочем, торопливо направился к дверям. «Клетчатый», сжимая, точно влюбленный, ладонями лицо клерка, орал: «Ты, жопа с ушами! Вали отсюда обезьян своих ебать, хер моржовый!» Клерк выпустил из руки колокольчик, и тот ударился об пол с коротеньким «дрынь».

Из задней двери выскочила, громко топая, спасательная команда численностью в одну женщину, Веру Биддль. Увидев, что происходит, она подбежала к «Клетчатому» и потянула его на себя, точно заевшую дверцу холодильника. «Клетчатый», отпустив клерка, повернулся к ней. Вера кричала что-то про полицию и про «убирайтесь из моей конторы»…

Но тут «Клетчатый» замахнулся и въехал ей в лоб кулаком.

Наступила странная тишина, нарушавшаяся лишь топотком отлетавшей от «Клетчатого» спиной вперед Веры. Потом она рухнула на пол. И все пришло в движение: клерк метнулся к висевшему на стене телефону; «Клетчатый» бросился к двери; двое мужчин из очереди ринулись за ним, норовя задержать его. Из задней двери высыпали, помаргивая, точно вышедшие из пещеры на солнышко троглодиты, остальные служащие почтового отделения.

Глория быстро обогнула стойку.

— Я медсестра, — сказала она также выбежавшей в зал латиноамериканке. — Есть у вас лед?

Они проскочили уже знакомым Глории лабиринтом в кухоньку, укрывавшуюся за высокими рулонами пузырчатой пленки. Латиноамериканка достала из холодильника лоток с кубиками льда, нашла полотенце, посгибала над ним лоток, высыпала в него кубики.

— Приложите лед на две минуты к лицу, потом на минуту отнимите, потом приложите на три минуты и снова отнимите на минуту, — сказала Глория. — Потом еще две, и — минута без льда, еще три, и опять минута без льда. Поняли? И главное, не отходите от нее ни на шаг. Она лекарства какие-нибудь принимает?

Латиноамериканка пожала плечами:

— Может быть.

— Сейчас я это выясню, — сказала Глория. — Где ее кабинет?

ЕЙ ПОТРЕБОВАЛАСЬ ВСЕГО ЛИШЬ МИНУТА, чтобы понять, как войти в базу данных, хранившуюся в компьютере Веры Биддль. Глория списала адрес Джозефа Геруша, а затем неторопливо вернулась в главный зал. И изумилась, увидев, что латиноамериканка выполняет полученные ею смехотворные инструкции тютелька в тютельку, засекая по часам время. Прочие служащие, разбившись на группки, переговаривались, печально и тихо, как на похоронах. Вера мигала, точно торговый автомат, стеная и уверяя, что у нее сломан нос. «Клетчатый» исчез, мужчины, пробовавшие его задержать, пытались втолковать что-то женщине в штанах цвета хаки, упрямо твердившей и им, и всем присутствующим: «Мы все видели, я сама все видела, мы все, я дам показания, я его опознаю». Вьетнамец стоял у стола с посылочными бланками, подравнивая ножичком ноготь и изучая плакат, объяснявший разницу между письмами с уведомлением и заказными почтовыми отправлениями.

— Думаю, хватит, — сказала Глория латиноамериканке. — Хотя, может, и стоит отправить ее на рентген.

Адрес, как вскоре выяснилось, принадлежал банку, находившемуся в Тарзана.

— Как давно мистер Геруша арендует у вас клиентский сейф? — спросила Глория.

Менеджер банка, Эд Хикс, ответить на этот вопрос с ходу не смог.

— Честно говоря, я его не помню, — признался он.

Хикс был мужчиной бледным и веснушчатым, заточенным в офисе, очень похожем на многие из тех, в каких ей довелось побывать: не в меру изумрудный ковер, настольные часы с якобы бронзовыми стрелками, настенный календарь с видами пляжей.

— Вам известно, что он здесь держит?

— Простите, — сказал Хикс. — Рассказывать об этом я не имею права. Уверен, вы понимаете почему, — даже при нынешних обстоятельствах я не могу показать вам содержимое его сейфа, если, конечно, вы не предъявите мне какое-нибудь официальное требование либо решение суда.