Доносительство было мило государеву сердцу, поэтому он лишь пожурил воеводу за трусость, явно им проявленную при появлении неприятеля, а Пожарскому, поздравив его нехотя с боевой удачей, выговорил за неуважение к старшему. В душе Шуйский был рад такому исходу: не надо было тратиться на награждение победителя.

Но как ни старались умалить Пушкин да Дмитрий Шуйский значение совершенного князем, вся Москва заговорила о Пожарском как о замечательном воине, которому удалось разбить наголову, будучи в меньшинстве, польских гусар, да еще во главе с полковником Александром Лисовским, имя которого приводило в трепет многих русских воевод.

Назначение на пост воеводы князь Пожарский получил 8 февраля 1610 года. Дмитрий Шуйский, ведавший по-прежнему Разрядным приказом, вручая ему доверительную грамоту, заметил:

— Крепостца у Николы Зараского [53] невелика, но для обороны способна. Людей тебе не дадим, все, что было, — у Скопина. Рассчитывай на себя. Места тебе знакомые.

Говорил на этот раз Шуйский-младший без издевки, а вроде бы даже уважительно. Пожарский поблагодарил за честь, только поинтересовался, сколько ратников в крепости.

— Две сотни стрельцов да дети боярские окрест, кто, конечно, остался.

Последнее было сказано с известной долей сомнения.

Сборы были недолги. Вся семья Пожарских в это тревожное время жила в Москве, в своем доме у Сретенских ворот. За время осады князь приказал укрепить тын вокруг подворья новыми толстыми бревнами, превратив его в небольшой острог.

— Зачем зван был во дворец, князюшка? — живо поинтересовалась мать, Мария Федоровна, когда Дмитрий, не задерживаясь в горнице, сразу пошел на женскую половину.

Здесь была и жена, Прасковья Варфоломеевна. За эти годы, родив князю трех сыновей и трех дочерей, супруга заметно раздобрела, но по-прежнему кожа ее была свежей, а глаза — лучистыми, и потому казалась она значительно моложе своих лет.

Женщины были заняты вышиванием. Возле них крутились девочки — Ксения, Анастасия и Елена, которых тоже исподволь приучали к рукомеслу.

— Воеводой послан на город, что у Николы Зараского, — с напускным спокойствием ответил князь, но обе женщины, хорошо знавшие Дмитрия, почувствовали, что он гордится новым назначением.

— Поздравляю, князюшка! Наконец-то наш род снова в чести! И не богатством, а верной службою! — воскликнула Мария Федоровна.

Прасковья Варфоломеевна всплеснула руками:

— Собираться надо. А скоро ехать?

— Завтра с утра.

— Я же не успею! Ведь сколько с собой надо брать!

Дмитрий ласково обнял жену за плечи:

— Не хлопочи. Приедете позже, когда обоснуюсь. Ужо дам весточку.

— Может, нам в Мугреево уехать? — спросила мать. — Поместье-то наше совсем захудало. Да и на подаренное государем село Нижний Ландех посмотреть надобно. Хозяйство большое — двадцать деревень, семь починков да двенадцать пустошей.

— Не время сейчас! — покачал головой Пожарский. — В тех краях Лисовский со своими разбойниками лазит. Жаль, что я прошлой зимой его не достал… В Москве сейчас спокойнее всего. Князь Скопин со своим войском уже на подходе. Скоро он и Жигимонта, глядишь, от Смоленска отгонит.

— А самозванец? — с тревогой спросила мать.

— Для его острастки государь лучших военачальников воеводами по городам вокруг Калуги разослал, — снова не без горделивой нотки ответил князь и перешел к хозяйственным делам: — По весне, дай Бог, суздальские земли от воров очистятся, тогда и поедете. А там, глядишь, к лету и ко мне на жилье переберетесь. С вами для защиты оставляю Надею. Да и пора младших — Федора да Ивана к военному делу приучать.

— А Петра? — спросила жена.

— Петра я возьму с собой! — твердо ответил Пожарский.

— Ему же и шестнадцати нет! — воскликнула Прасковья Варфоломеевна.

— Самая пора. Мне десять было, когда я княжить начал. А мои сыновья должны быть воинами не хуже меня! Лучше не мешкайте, готовьте для нас с Петром что нужно.

Наутро Пожарский со своим маленьким конным отрядом выступил в поход. За день он преодолел расстояние, отделявшее Зарайскую крепость от Москвы. Здесь его ждали. На площади собрались и ратники, и служилые люди, и посадские. Приехали поприветствовать воеводу окрестные дворяне. Князь убедился, что его имя здесь хорошо известно с той поры, как в расположенном невдалеке селе Высоком он наголову разгромил Лисовского.

Когда Пожарский, устроившись в кремле, вышел к ожидавшим его людям, первый вопрос был: не вернутся ли ляхи?

Князь лукавить не стал:

— Могут и вернуться. Могут и казаки от самозванца набежать. И пощады не ждите — после неудачи под Москвой они еще пуще злодействовать будут.

— Что же делать? — со страхом застонали в толпе.

Пожарский ободряюще улыбнулся:

— Главное — не падать духом. Пословицу знаете: «На Господа надейся, а сам не плошай». Всегда надо быть готовыми дать отпор разбойникам.