Ближайший к нему сугроб словно взорвался. Пеппер приготовился к схватке с теотлем.

Джон больше не чувствовал боли в ноге. Холод пронизывал все его тело. Он уже даже не был уверен, что его левая рука кончается крюком. Джон осознавал это, но одновременно помнил, что когда-то имел кисть; это было для него новым: он уже давно не мог вспомнить, каково это – иметь две здоровые руки.

И еще: Старпорт. Внутренним взором он видел карту. Джон мысленно повернул ее в одну сторону, потом в другую, потом убрал в сторону.

У него был сын – Джером. Он помнил свою жену – Шанту.

Любопытно… Когда это случилось?

«Джонни, Джонни, что, черт возьми, происходит?» – бормотал Джон.

Что-то чертовски серьезное. Он разваливается на части.

Вскоре придется ампутировать ногу или умереть. Имеется только топор… Он не годится – скорее топор его убьет. А три человека, тянущие за постромку и постоянно оглядывающиеся на него, могут убить его еще быстрее.

Джон им не доверял. Нельзя полагаться на их мотивы. У них разные цели.

«Парень, ситуация чрезвычайная. Сосредоточься на том, что необходимо. Отбрось все лишнее. Ты умираешь, – говорил он себе. – Кстати, если дойдет дело до ампутации, придется иметь дело с материалом более твердым, чем кость. Не забудь: не все части тела у тебя натуральные».

Что?

Джон пытался разобраться в этих новых воспоминаниях, прорвавшихся из-за кирпичной стены в его сознании. Это не были какие-то конкретные образы или нечто неосязаемое, как сновидение. Воспоминания просто оказывались на месте, когда Джон начинал мыслить иначе.

Например, название «Старпорт» казалось очень знакомым. Он помнил, что там уже бывал.

Один из людей двинулся к Джону. Тот поднял пистолет. «Сосредоточься на настоящем».

– Я застрелю тебя, если ты снова не возьмешься за постромку, – прорычал Джон. Что-то было в глазах этого типа… что-то нехорошее. «Оакситль» – где-то на задворках сознания это имя звучало привычно…

Жар и потрясение, должно быть, выпустили на свободу старые воспоминания. «Я наконец-то вспомнил себя». Для этого понадобилось всего лишь получить тяжелую рану, угрожающую гангреной, и замерзнуть до полусмерти.

Джон рассмеялся, и остальные оглянулись на него.

Джон взмахнул пистолетом.

– Я, черт возьми, не шучу.

Конечно, помнил Джон, нужно, чтобы они тянули сани, поэтому стрелять им по ногам нельзя. Если они кинутся на него, нужно стрелять каждому в руку. С простреленной рукой тянуть сани можно.

Кто-то из них желал ему смерти или хотел от него что-то получить.

Они уже совсем близко к летному полю… Джон откинулся и начал дремать. Он уже чувствовал зов «Ма Ви Джанга».

Человек по имени Лионель навис над ним, загораживая солнце.

Джон ткнул дулом пистолета ему в подбородок.

– Я не сплю.

Лионель отшатнулся и отступил туда, где ждали остальные двое.

Сколько еще это продлится? Он угасает, силы у него на исходе. Воспоминания, которые ему удалось поймать в прошлый период прояснения сознания, опять ускользнули.

Где же, черт возьми, Пеппер? Нужно как-то привлечь его внимание.

Джон трижды выстрелил в воздух, с трудом перезарядил пистолет и бессильно поник в своих одеялах. Пусть считают его безумцем; это еще какое-то время удержит их на расстоянии.

Нет, он обманывает себя… Слишком он устал. Кому из тех троих можно доверять? Оакситль уже однажды спас ему жизнь… Джон позвал его к себе.

– Я долго не продержусь. – Он вручил Оакситлю пистолет. – Я слишком устал. Защищай меня и заставь остальных продолжать движение.

Аваса подошел сзади к Оакситлю и что-то прошептал ему. Оакситль кивнул.

– Джон. – Аваса наклонился к нему. – Джон, у тебя гангрена, и ты бредишь. Нужно немедленно ампутировать ногу. Мы пытаемся спасти тебе жизнь. – Он разрезал и закатал штанину Джона. Тот слабо запротестовал. Ледяной ветер гулял под его одеждой. – Вот… – Аваса поднес к губам Джона бутылку рома и стиснул его здоровую руку. Джон почувствовал, как по телу разливается тепло. – Мне очень жаль, Джон, но нужно резать.

– Пожалуйста, не делай этого, – прошептал Джон, когда Аваса отвязал от саней один из свертков и достал из него пилу. – Слишком опасно.

Аваса поднял длинную пилу и приложил ее к ноге Джона выше колена, повернувшись спиной к Оакситлю. Тот поднял пистолет, прицелился и выстрелил. Затылок Авасы превратился в кровавое месиво; кровь забрызгала сани и голую ногу Джона.

– Не понимаю… – заморгал Джон.

– Он пытался тебя убить. – Оакситль отошел прочь, опустив голову и сгорбившись. Лионель сел на сани рядом с Джоном. Под его весом снег заскрипел.