— Когда я сидела в шкафу, мне на ногу упала сумка, я нагнулась, чтобы подвинуть ее, а там внутри что-то звякнуло. Я достала это, но было слишком темно, чтобы разглядеть. Поэтому я спрятала ту штуку в карман.

— Келли, ради Бога…

— Я просто хотела узнать, что это такое. Когда Эмили нашла бы меня и открыла шкаф, я бы все рассмотрела. Но вместо Эмили появилась ее мама, и та штука осталась у меня в кармане, который раздулся, а я прикрыла его рукой, когда миссис Слокум заставила меня встать посреди комнаты.

Я устало прикрыл глаза.

— И что же там было? Украшения? Часы?

Она покачала головой.

— Этот предмет все еще у тебя, да?

— Я спрятала его в мешке для обуви. — Глаза Келли стали большими и влажными.

— Иди и принеси.

Она побежала в свою спальню и через минуту вернулась, держа в руках синий мешок для сменной обуви, на котором был нарисован парусник.

Келли отдала его мне. Чем бы эта вещь ни являлась, она оказалась тяжелее моих ожиданий. Прежде чем открыть мешок, я ощупал предмет через ткань и предположил, что Келли забрала из дома Слокумов пару браслетов.

Я засунул руку в мешок и вытащил то, что лежало внутри. Предмет был тяжелым, блестящим, с никелевым покрытием.

— Это наручники, — сообщила Келли.

— Да, — сказал я. — Вижу.

— Думаешь, мистер Слокум приходил за ними? — спросила Келли. — Он точно ни о чем таком не спрашивал?

— Абсолютно точно. — Я изучил наручники и заметил маленький ключ, прикрепленный куском скотча, после чего вернул Келли пустой обувной мешок. — Если они были в сумочке его жены, он мог и не знать про них.

— Но она же не работала в полиции.

— Верно.

— А вдруг она иногда помогала мистеру Слокуму ловить преступников?

— Все может быть.

— Ты вернешь ему наручники? — спросила Келли со страхом.

Я глубоко вздохнул.

— Нет. Нам лучше забыть про них.

— Я поступила неправильно, — сказала Келли. — Вроде как украла их. Но это неправда. Я просто не хотела, чтобы мама Эмили узнала, что я забрала их из ее сумки.

— А почему ты не положила наручники на место, когда миссис Слокум оставила тебя одну в комнате?

— Я испугалась. Она заставила меня стоять посреди комнаты, и если бы я оказалась в шкафу в тот момент, когда она бы вернулась, мне пришлось бы совсем плохо!

Я обнял Келли.

— Все в порядке.

— А может, положить их в коробку и отправить по почте мистеру Слокуму? Только не писать на коробке, от кого они.

— Иногда люди теряют вещи. Даже если мистер Слокум обнаружит пропажу, думаю, не скоро начнет их искать.

— А что, если посреди ночи к мистеру Слокуму вломится бандит, а он не сможет найти в сумке наручники, чтобы сковать его и удержать, пока не приедет полиция?

Я почувствовал облегчение, осознав, что мне не придется объяснять, для какой цели, по моему мнению, были предназначены наручники.

— Уверен, ничего такого не случится, — сказал я дочери. — И не будем больше говорить об этом.

Отправив Келли к себе в комнату, я убрал наручники в прикроватную тумбочку. Скорее всего я брошу их в пакет для мусора, когда приедут мусорщики. Кроме того, если наручники лежали в сумочке Энн Слокум, значит, ее муж не только не подозревал об их существовании, но и возможность использования этого предмета в доме Слокумов выглядела крайне сомнительной. Теперь стало ясно, почему Энн не хотела, чтобы Келли рассказала ее мужу про тот звонок.

Мне стало интересно, о чьих запястьях она так переживала.

Утром я повез Келли в школу.

— Я встречу тебя.

— Хорошо. — Это стало для меня привычным делом с тех пор, как умерла Шейла. — И сколько ты еще будешь сопровождать меня?

— Какое-то время.

— Думаю, я могла бы снова ездить в школу на велосипеде.

— Конечно. Но давай немного повременим, если ты не против.

— Я не против, — согласилась Келли унылым голосом.

— Если около школы появится мистер Слокум и захочет с тобой увидеться, ты не должна с ним говорить. И сразу сообщи об этом учительнице.

— А зачем ему это делать? Из-за наручников?

— Послушай, я не уверен; просто предупредил на всякий случай. Не упоминай больше про наручники и ни в коем случае не говори о них своим друзьям.

— Даже Эмили?

— Особенно Эмили. Никому. Ты поняла?

— Хорошо. Но я могу рассказать Эмили обо всем остальном?