— Но почему сюда пришли вы? Почему меня не допрашивает полиция?

— Мы по возможности сотрудничаем с полицией, но их ресурс недостаточен, они не справляются с этой проблемой. Оборот контрафактного бизнеса составляет пятьсот миллиардов долларов в год, и это по самым скромным подсчетам. Модная индустрия обращается в частные охранные и детективные агентства, чтобы отследить распространение подделок. На этом этапе я и подключаюсь к работе. Иногда это бывает очень просто. Мы находим женщину, которая устраивает вечера для продажи сумок, наивно полагая, будто не делает ничего дурного, и сообщаем ей, что она совершает федеральное преступление. Этого бывает достаточно. Она прекращает свою деятельность, и мы не заявляем на нее. А бывает, мы обнаруживаем магазин, продающий подобные товары, информируем торговцев и владельцев недвижимости, что они работают нелегально и мы собираемся подключить полицию для расследования их действий в соответствии с правовыми нормами. Часто мы именно так и поступаем. Но порой бывает достаточно лишь угрозы, чтобы арендодатели решили эту проблему самостоятельно. Они избавляются от прежних арендаторов и берут тех, кто подчиняется закону и торгует лицензионной продукцией.

— А что насчет покупки сумок? Приобретение подделок — это ведь тоже преступление?

— Нет. Но разве могли бы вы со спокойной совестью носить подделку и знать, что однажды может случиться такое… — Он заглянул в конверт, достал оттуда еще пару фотографий и протянул мне.

— Что… о Боже!

Это были снимки с места преступления. Я пожалел о том, что фотографии оказались не черно-белыми, а яркими, цветными. Тела двух женщин в лужах крови. А вокруг — множество сумок. Они стояли на столах, свешивались со стен и потолка.

— Боже мой!

Я взглянул на следующее фото. Мужчина, вероятно, застреленный в голову, лежал на столе. Я протянул фотографии Твейну.

— Что это, черт побери, такое?

— Женщин звали Пэм Стайгервальд и Эдна Баудер. Туристки из Батлера, штат Пенсильвания. Они отправились на выходные в Нью-Йорк. Уик-энд для девочек. Искали дешевые сумки на Канал-стрит и сунулись не туда и не в то время. Как и Энди Фонг, торговец, импортер поддельных сумок, изготовленных в Китае.

— Мне ничего не известно об этих людях.

— Я показал их вам в качестве примера, что может случиться, если вы ввязываетесь в контрафактный бизнес.

Я рассердился.

— Это просто отвратительно — использовать нечто подобное в качестве аргумента, запугивать меня! И какое это имеет отношение к Шейле?

— Полиция считает это делом рук нашего человека, имеющего столько имен и которого мы называем Мэдденом Соммером. Именно ему ваша жена звонила в день смерти.

Мэдден Соммер сидел в машине, припаркованной на противоположной стороне улицы через три дома от дома Гарбера.

Он уже собирался выйти, как подъехала еще машина. Черный седан «джи-эм». Автомобиль покинул хорошо одетый мужчина. Довольно полный. Круглый животик нависал над ремнем. Держался он с большим достоинством. Когда входная дверь приоткрылась, мужчина показал Гарберу какое-то удостоверение.

«Любопытно», — подумал Соммер, убирая руку с двери. Мужчина не походил на полицейского, но все может быть. Соммер записал номер машины, затем позвонил по мобильному.

— Алло?

— Это я. Нужно проверить один номер.

— Я сейчас не на работе, — объяснил Слокум. — У меня родственники. Приехала сестра жены.

— Запиши его.

— Я же сказал…

— Эф-семь…

— Подожди. — Соммер слышал, как Слокум ищет бумагу и карандаш. — Ну давай дальше.

Соммер зачитал номер до конца.

— Сколько тебе понадобится времени?

— Не знаю. Все зависит от того, кто сейчас дежурит.

— Я позвоню где-нибудь через час. К этому времени ты должен все выяснить.

— Слушай, я же сказал, что не знаю, получится ли у меня. Ты где? И где машина, которую ты…

Соммер убрал телефон в карман куртки.

Гарбер впустил человека в дом. Соммер видел их тени в окне гостиной. Наблюдал он и за другим окном. В одной из комнат наверху горел свет. Время от времени за шторами мелькал чей-то силуэт, а в один из моментов кто-то отодвинул занавески и выглянул на улицу.

Ребенок. Маленькая девочка.

Я встал. От ярости меня просто трясло. Мысль о том, что Шейла могла иметь какие-то дела с типом вроде Соммера или даже просто звонить ему на мобильный, выводила меня из себя. Я больше не мог выносить этих откровений о Шейле.

— Вы ошибаетесь. Шейла не могла звонить этому человеку.

— Если это была не она, значит, кто-то воспользовался ее телефоном. Она никому не одалживала свой сотовый? — спросил Твейн.

— Нет… хотя все может быть.