— Я беседовал со всеми в открытую. — Кирилл улыбнулся. — Иди, и спроси их. Почему спрашиваешь меня?

Отец Павел отшатнулся и перекрестился.

— Воистину, дьявол, отец твой, нашептывает тебе ответы! — воскликнул он.

— Ты в этом уверен? — спросил Кирилл.

— Давай расстреляем его, хватит болтать, — снова вмешался практичный Василич.

— Нет, просто убить этого типа нельзя, — покачал головой майор. — Пойдут слухи, что он бежал, число тех, кто в него верит, будет расти. Надо сделать так, чтобы он прилюдно отрекся, и все это увидели. Чтобы покаялся и просил прощения. А потом решим, что с ним сделать — убить, или спрятать в застенок года на три, чтобы его забыли. Вот так-то.

Кирилл находился в полной их власти, они могли сделать с ним что угодно, но что странно, он не чувствовал себя беспомощным, да и не боялся особенно — страх достиг той величины, когда его перестаешь замечать, свыкаешься, как с хронической болезнью, и только иногда морщишься, вспомнив про нее.

— У вас не было бы надо мной власти, если бы она не была вам дана свыше, — сказал Кирилл, и прозвучало это торжественно, почти грозно.

— Опасен, безумно опасен, — прошептал священник.

— Уведите его обратно, — приказал майор. — И поучите как следует.

На лице его обозначилась очень неприятная ухмылка.

Утро наступало медленно и неохотно, солнце еле-еле выбиралось на небо, словно ему было тяжело двигаться.

— Итак, они увели его? — сказал Федор, вытирая грязное и потное лицо.

— Да, — кивнул Серега, и лицо его, обычно выражавшее спокойное добродушие, стало на мгновение очень злым.

— Ублюдки, — прошептала Дина. Всхлипнула, а затем и вовсе отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Пожалеют еще! — пообещал Стас, сжимая кулаки.

Только они четверо сумели вырваться из окруженного людьми Дериева дома, и то, что они не разбежались в разные стороны, не попрятались по руинам, а довольно быстро нашли друг друга, можно было счесть настоящим чудом.

Хотя чудеса для того, кто верует истинно, и слушает Сына зари — обыденное дело.

— Оставили одного упыря, это, как бы на хозяйстве. — Серега почесал в затылке. — Скрутил я его и расспросил, да только толку мало — куда посланника засадят, и что с ним сотворят, он не знает.

Дина перестала всхлипывать.

— Итак, что будем делать? — Федор выглядел спокойным, и лишь нервное поглаживание лежавшего на коленях винчестера выдавало, что он переживает.

— Для начала помолимся, всссыыы! — воскликнул Стас.

У него была неприятная манера в конце фразы с хлюпаньем втягивать в себя воздух. Серегу это слегка раздражало, и за дни, проведенные в общине, он понял, что не только его.

Они встали на колени. Бывший десантник первым произнес:

— Во имя Отца, Единственного и Несотворенного…

Забормотали на четыре голоса, а потом еще каждый сделал Омовение Светом.

— Так куда легче, — сказала Дина, промокая глаза платком. — Ты чего-нибудь поесть не догадался захватить?

— А как же. — Серега подгреб поближе рюкзак и потянул за завязки.

Во время визита в разгромленный бойцами Дериева дом он не только побеседовал с часовым, но забрал свои вещи и кое-что полезное. Жаль, что оружие майорские вояки уволокли — ничего не оставили, даже упакованные в пачки патроны к охотничьему ружью.

Завтракали в молчании, передавая по кругу банку с тушенкой и единственную ложку.

— Уф, так получше, да, — сказал Федор, вытирая жирные губы. — Дело ясное, что надо его освобождать. Только вчетвером мы с этим никак не справимся, только погибнем зря.

— Один уверовавший всем сердцем стоит тысячи пребывающих в невежестве! — пылко заявил Стас.

— Не притворяйся идиотом! — напустилась на него Дина. — Ты понимаешь, о чем речь!

Лысый раздраженно засопел, даже рот приоткрыл, но сообразил, что никто его не поддержит, и предпочел смолчать.

— Первое дело при любой операции — разведка, — сказал Серега. — Надо узнать точно, где он, и что с ним.

— Ты пойдешь? — спросил Федор.

— А кто же еще, рога и копыта? Отправлюсь ближе к вечеру. — Бывший десантник помялся. Вытащил из рюкзака пакет, некогда яркий, но поблекший. — Только мне это с собой брать опасно.

Дина ахнула — внутри пакета были записи, листки с речами посланника!

— Да, лучше это забрать, — кивнул Федор.

— Можно я сохраню? — попросила девушка.