Потом она поведала мне дикую историю о мэре Багдада Хейраллахе Тульфахе, дяде Саддама, который воспитывал его в детстве. По ее словам, он несколько раз приезжал в Аль-Дору, настаивая на том, чтобы муж продал семейную ферму. Доктору Шокету в то время исполнилось восемьдесят три года, и он не хотел ничего продавать. Ему было прекрасно известно, что если он согласится, то лишится фермы и не увидит денег. Иракцы знают, что родственники Саддама Хусейна патологически жадные: они говорят, что хотят что-то купить, а потом просто забирают то, что им понравилось. Доктор Шокет понимал, что рано или поздно ему придется расстаться с фермой, и он предложил влиятельному родственнику Саддама половину участка. Хейраллах принял предложение, но заявил, что ему нужна та половина, где стоит насос. Доктор Шокет дорого заплатил за него. Если насос не будет качать воду, погибнут насаждения. Он упрекнул Хейраллаха за настойчивое желание присвоить лучшую часть надела. А тот в конечном итоге заявил, что ему нужна вся ферма, а не часть ее.

В то утро, когда Джалила прибежала в ночной сорочке к нашему дому, к ним вломилась тайная полиция и арестовала доктора. Они забрали его прямо в пижаме. Знаешь, Самара, этот человек был одним из лучших хирургов в Ираке. Он основал первый медицинский колледж в Ираке, занимал в прошлом пост министра здравоохранения. Его арест стал шоком для всех нас.

Не зная, как исправить катастрофическое положение, я позвонила матери, которая уже ушла на работу. Она очень огорчилась и посоветовала немедленно сообщить о произошедшем доктору Фадилю. Она боялась, что пожилой доктор Шокет умрет от сердечного приступа, если мы не спасем его.

Я связалась с доктором Фадилем и сообщила ему, что случилось. Он помолчал, потом сказал: «Позвони вице-президенту. Сейчас он отвечает на все звонки. Расскажи ему эту историю».

Я удивилась, но сделала так, как он сказал. Я набрала номер Саддама, и через пару гудков он ответил. Я представилась и пояснила, что говорю от имени жены доктора Саиба Шокета. Затем объяснила, что его арестовали из-за земельного участка. Саддам спокойно меня выслушал и попросил успокоить жену доктора Шокета, заверив, что ситуация разрешится к ее полному удовлетворению. Я могу сказать ей, что муж скоро вернется. В четыре часа дня доктор Шокет должен прийти в президентский дворец.

Через пять минут у меня зазвонил телефон. Это был доктор Фадиль. Он сказал: «Передай жене доктора Шокета, что его выпустили из тюрьмы и скоро привезут домой, как я и обещал». И повесил трубку, не попрощавшись.

Потом я поняла, почему доктор Фадиль велел позвонить мне. Было бы неловко, если бы Саддам услышал от одного из своих подчиненных, что его родной дядя — вор. Выслушать эту историю по телефону от человека, знакомого с пострадавшей стороной, было для него не так унизительно.

Мы с женой доктора Шокета ждали, когда он вернется из тюрьмы. Разумеется, доктор по-прежнему был в пижаме. Бедняга находился в шоковом состоянии. Я запомнила его первые слова: «В тюрьме работают такие грубые люди! Представляете, они били меня по лицу!». Сутулый, хрупкий, он стоял, с удивлением потирая покрасневшие щеки.

Позже доктор Шокет пришел в себя, переоделся и уехал в президентский дворец. Я весь день оставалась с его женой, потому что она была перепугана до смерти. — С тех пор прошло много лет, но когда Майада рассказывала эту историю, она словно переживала все заново. — И это случилось со стариками, которые служили на благо родины с первого дня основания новой страны. Безобразие!

— А что было во дворце? — спросила Самара, наклоняясь вперед и убирая от глаз пряди поседевших волос.

— Доктор Шокет отсутствовал около часа и, вернувшись, все нам рассказал. В дверях его встретил Барзан Ибрагим аль-Хасан аль-Тикрити, единоутробный брат Саддама со стороны матери, женатый на сестре Саджиды. Барзан вежливо поздоровался с доктором Шокетом и сказал, что Абу Удей (Саддам) ждет его в кабинете. Доктор Шокет стал оглядываться, но, насколько он понимал, они с Барзаном остались наедине. Он с недоумением посмотрел на него, и тот показал ему на стол в центре комнаты. «Вот он, — объяснил Барзан. — Саддам на этом столе». Как я уже говорила, доктор Шокет стар, и у него было слабое зрение. Поэтому он подошел к столу. «И все-таки я его не вижу», — смущенно пробормотал он. Барзан рассмеялся и поднял диктофон. «Вот он», — объяснил чиновник, намекая, что Саддам услышит все, что будет сказано.

Этот нелепый эпизод совсем сбил его с толку, признался нам доктор Шокет. Он постарался осторожно объяснить Барзану, что случилось. Ему приходилось тщательно выбирать слова, потому Хейраллах повел себя не лучшим образом. А ведь он — дядя Барзана, человек, воспитавший Саддама! Наконец Барзан сказал доктору Шокету: «Расскажите мне и Саддаму, что именно произошло, забудьте о хороших манерах». Он потрепал старика по плечу и уверил его, что тот может говорить откровенно: ему ничто не грозит. Барзан даже отпустил в адрес дяди оскорбительную шутку: «Поверьте, если бы Абу Удею не позвонили и не проинформировали о том, что случилось, тесть конфисковал бы у вас все, чем вы владеете, даже пиджак, который на вас сейчас надет». Доктор Шокет был шокирован, когда Барзан признал: «Наш дядя — жадный старик. Нам приходится внимательно за ним следить».

Ему не верилось, что племянники Хейраллаха позволяют себе так высказываться о родственнике, но ему было приятно это слышать.

В общем, прекрасный земельный участок доктора Шокета остался в его собственности. Спустя некоторое время он с женой навестил нас. Пожилые супруги были так благодарны за помощь, что доктор Шокет вознамерился подарить мне несколько акров их земли, но, разумеется, я отказалась от его предложения. Я сказала, что мне достаточно того, что я вижу его в добром здравии, и попросила дать мне интервью для журнала «Алиф Ба», рассказать, как он работал врачом в новом Ираке. Он с радостью согласился.