ослабевшим — его бил озноб; хотя осторожно прижимавшаяся

к нему Си старалась согреть его, но напрасно — он заболел.

Все уже ушли на промысел, а он и Си оставались в пещере, где

старухи приготовили какое-то питьё и поили Ода, терпеливо

подчинявшегося им, зная их лекарские способности.

Несколько дней он пролежал таким образом, а за это время

случилось то, чего все опасались заранее.

Спровоцированные похищением Си люди тотема кабана

напали и похитили трёх женщин тотема. Несмотря на все меры

предосторожности, нападение было таким стремительным, что

всякое противодействие было бы запоздавшим. Через два дня

Ро с частью охотников совершил ответное нападение,

закончившееся успешно, без потерь, и трёх захваченных

женщин привели в пещеру, где их с радостью встретила Си. Из

последовавших расспросов выяснилось, что после пропажи Си

подозрение в её похищении пало на людей тотема лошади, а

точнее, на ближайших соседей пострадавшего тотема.

Неотвратное нападение готовилось тщательно, поэтому было

таким успешным. Однако из расспросов похищенных женщин

рода Ро люди рода Си узнали, кто на самом деле её похитил и

что за этим последовало, поэтому немедленно были посланы

охотники к месту происшествия, подтвердившие потом то, что

утверждали женщины, а после этого к нападению соседей

готовились как к неизбежному, что и сопутствовало удаче

охотников Ро. Обмен женщинами, таким образом, произошёл

бескровно и не оставил претензий.

Од поправлялся, ухаживания за ним старух и крепкий

организм сделали своё дело, у него появился аппетит, он окреп,

начал выходить из пещеры, а раны, покрытые струпьями,

29

гноились, но заживали. Его окрепший организм требовал

своего за несколько дней вынужденного воздержания, и Од

подозвал однажды одну из женщин рода, охотно изъявившую

готовность принять его ухаживания, но ни он, ни она не

ожидали того, что произошло потом: откуда-то стремительно

появилась Си, дикой кошкой набросившаяся на бедную

женщину, моментально подавив в ней волю к сопротивлению,

и визжащая и плачущая соперница была повергнута в пыль и

истерзана. Остолбеневший было мужчина схватил Си за плечи

и оттащил от той, лежащей на земле, за что мгновенно получил

кулаком в глаз. Маленький кулачок произвёл достаточное

противодействие его похотливым намерениям, и в нём,

начавшем было привыкать к её присутствию за время болезни,

снова поднималось какое-то недовольство. Он уже спал ночью,

когда был разбужен её прикосновениями. Сидя с

подобранными под себя ногами, она склонилась над ним,

касаясь пальцами рук его лба, век, проводя пальцами по его

щекам, по его губам. Он приподнял голову — в пещере было

тихо, все спали. Она взяла его руки, положила себе на лицо,

опустила медленно на свои небольшие груди, так же медленно

провела ими по вздрагивающему животу, по бёдрам и,

опустившись рядом, прильнула к нему всем своим жарким

тоненьким телом. Её ласки повергли в смятение хранившего

вначале недовольство Ода — в нём полыхало желание, и он

поддался ему. Проснувшись утром, он нашёл у себя под рукой

счастливо улыбающуюся во сне Си.

Всё шло обычным чередом до случая большой охоты,

оказавшейся неудачной, поэтому нужно было готовиться к

новой; все ждали, когда вожди договорятся о её начале, но пока

люди должны были примириться с ограничениями в пище;

иногда казалось, что прежнего изобилия не было никогда. Уже

раздавались требования убить жеребёнка, но Од и Ун

решительно воспротивились этому, воспротивились и многие

женщины рода. Ро не показывал своего отрицательного

отношения к этому требованию, но Од знал, что он никогда не

30

убьёт прирученное животное, поэтому домогательства в конце

концов прекратились, а охотники теперь подолгу пропадали на

свободной охоте и тем кое-как восполняли потери в еде.