участвовавшими в охоте, спустились вниз, на дно оврага,

бывшего не очень глубоким; местами каменистые осыпи в нём

доходили до самой кромки обрыва. К этому времени к месту

падения лошадей собрались люди всех трёх родов; площадка в

месте слияния оврагов была достаточно просторна и вмещала в

прежние годы людей четырёх родов; по преданиям, даже

большее число родов принимало участие в охоте, но некоторые

из них ушли южнее, и связь с ними была прервана, а между

ними большое пространство занимали люди тотема кабана.

Возбуждённая, ликующая толпа смеялась, шумела,

веселилась, и не было трёх родов — был один большой род, не

имевший никаких запретов, никаких ограничений; праздник,

которого так ждали, начался. Люди пьянели от горячей

лошадиной крови, от парного мяса внутренностей и около

костров, на которых жарились выпотрошенные лошадиные

15

туши, танцевали свой победный танец, а рядом беззаботно

играли сытые и счастливые дети, оживлённо беседовали

собравшиеся вместе старики. То тут, то там отягощённые

вынужденным воздержанием пары открыто занимались

любовью. Исчезли куда-то Лу и Ра. К Оду подошла незнакомая

ему ранее молодая женщина из другого рода, и он понял, что

она даже из другого тотема и появилась здесь недавно, а та,

призывно улыбаясь, взяла его за руку, и он охотно последовал

за ней.

Пиршество продолжалось до ночи, но наконец всё утихло;

умиротворённые люди спали на земле, прогретой большими

кострами, застланной хвоей и шкурами лошадей, укрываясь

такими же шкурами, принесёнными с собой. Кругом горели

несколько костров, глухая ночь покрыла место пиршества.

Праздник длился несколько дней, люди пили, ели,

занимались любовью; но пришло время возвращаться в

пещеру. Уже вспыхнуло было несколько драк, которые,

впрочем, быстро прекратили, разняв дерущихся; а кроме того,

прошёл дождь, не обещавший быть коротким — время было

такое, — и, распрощавшись и захватив с собой еды,

соплеменники вернулись на свои стоянки, оставив в овраге три

четверти из добытых и покалеченных, но живых лошадей,

которых продолжали кормить и поить до нужного времени,

заготавливая им корм. Несколько человек из всех трёх родов

должны были заниматься этим ежедневно, так будет

продолжаться до тех пор, пока не будут съедены все лошади, и

тогда наступит время следующей охоты.

Кончились дожди, стало теплее, появилась возможность

разнообразить еду собирательством, а охотники всё чаще

возвращались домой с добычей, занимаясь свободной охотой, и

их добычей были кролики, косули, мелкие зверушки и птицы.

Женщины приносили черепах, змей, разнообразные яйца.

Завершилось полуголодное существование — люди были сыты

и довольны.

16

Однажды во время охоты в лесу Од услышал стон и понял,

что он принадлежит человеку, а раздвинув кусты, увидел

молодого охотника, почти подростка, находившегося без

сознания, и осмотрел его. Тело юноши было в ссадинах,

больших кровоподтеках, левое плечо опухло и посинело, кожа

на голове была пробита, но раны были неглубокими; он взял

юношу на руки и отнёс в пещеру, где старухи и пожилые

женщины окружили раненого, обмыли раны, приложив к ним

какие-то травы, а когда тот пришёл в себя, напоили какими-то

отварами. Больше он уже не терял сознание, и выяснилось, что

он принадлежит к тому, пропавшему роду, что в роду осталось

совсем мало охотников, что он спасся бегством от Юла —

вождя рода, который чуть не убил его, когда он выразил

протест, что мясо, добытое во время охоты, доставалось только

сильнейшим охотникам, а те могли его дать, а могли и не дать

тем, кому хотели. Юл стал вождём рода прошлой осенью,

после перехода на зимнюю стоянку, и с тех пор погибло

больше половины охотников в результате кровавых ссор, а

также много стариков, женщин и детей от голода и болезней.