– Это еще почему?

– О покойниках хорошо или ничего.

– А ты смекалистый, – заметил Цыплаков. – Выходит, в курсе, что с ним случилось.

– Да, сослуживец позвонил, новостью поделился.

Землекоп был одет в майку без рукавов, тренировочные штаны, кроссовки, на груди болталась золотая цепь. В одной руке он держал борсетку, а в другой – дорогой и стильный мобильник.

– Смерть Бармина вызвала у вас вопросы? – поинтересовался он.

– Да, пару вопросов.

– И какой первый?

– Где он мог подцепить заразу, которая убила его? Самое простое, что напрашивается, – это калымная работа. В вашей части тоже такое практиковалось?

– Как и везде. Но «калым» непременно чередовался с порожняками.

– Работу задаром имеете в виду?

– Сколько, по-вашему, генералов в российской армии? Я скажу, что их больше, чем рядовых. – Абазе ткнул себя пальцем в грудь. – Я ходячая база данных по нашим генералам. И мог бы заработать на этом. Есть такой генерал Калмыков, слышали?

– Ну, конечно. Он из Главного правового управления Минобороны.

– Я могу провести парочку киллеров к его загородному дому так, что и собака не гавкнет и сирена не завоет. Другой генерал – фамилию называть не буду – вроде бы учел все, кроме одного: он думал, что подземные коммуникации, подведенные к его дому, диаметром чуть больше его дерьма. На самом деле внутри трубы можно кататься на скейте. Держиморда. За самую тяжелую работу платил нам гроши. Не позволял нам пользоваться бетономешалкой. Так мы лопатами бетон месили. Вкалывали за троих.

«Насчет Полтора Землекопа – это я в самое яблочко», – порадовался за себя Цыплаков.

Вообще таких, как Николай-Землекоп, в армии называли рабами. Он был прав: сегодня ребята заработают, поставив забор предпринимателю средней руки, а завтра задарма будут месить бетон на генеральской даче.

– Тебе имя Сергей Глумов о чем-нибудь говорит?

Землекоп покачал головой:

– Нет.

– Не торопись с ответом. Подумай еще раз.

Николай пожевал губами, повторяя имя Глумова, и снова покачал головой:

– Нет.

– Он капитан, командует разведротой. По нашему зданию прошел слушок, что он «крыл» бизнес майора Бармина.

– А, вот вы о ком... Вечно в кожанке, в костюмных брюках. Сергеем зовут – это точно. Фамилию его от вас первый раз услышал. Бармин называл его куратором.

– Куратор, и все?

– И все, никаких дополнений. Но наша часть, как и ваша: слушок прошел. О том, что этот разведчик действительно «крыл» бизнес майора Бармина. Скажу честно, это отразилось и на нашем кошельке.

– Серьезно?

– Не так, чтобы в голове зародились мыслишки поговорить один на один с этим капитаном.

– Говорят, у него своя бригада – пятнадцать или двадцать спецназовцев.

– Вы ни разу не видели, как поднимается среди ночи рота военных строителей и, вооруженная только ремнями, бежит громить соседнюю роту?

– Соседняя рота – тоже строителей?

– А это неважно.

– Не доводилось посмотреть. Зрелище, наверное, не для слабонервных.

Цыплаков откровенно заторопился. Он уже точно знал, что на верном пути. Этот Полтора Землекопа даст ответы на его вопросы.

Павел успел заметить на балконе третьего этажа хрупкую женщину в сарафане. Не мог видеть ее глаз, но легко представил тревогу в них.

– Жена беспокоится о тебе. Ты сказал ей, кто я?

– Тебя это не касается, – перешел на «ты» Землекоп. – На один вопрос я ответил?

– Думаю, да.

– Валяй дальше.

– Как часто тебе доводилось видеть Глумова?

– Мельком – несколько раз. И все в нашей части. А за территорией... только один раз, – с небольшой задержкой ответил он.

– Когда и где это случилось?

Они дошли до «комка», где, согласно стерильным представлениям Цыплакова об этом спальном районе, продавалось все, но только в мягкой, небьющейся упаковке, и повернули обратно.

– Знаете военный городок Черный? – спросил Абазе.

Сердце у Цыплакова екнуло. Он почти решил рядовую задачу. Возможно, он узнает настоящую причину смерти майора Бармина, и это снимет груз с его души: не голый жребий убил майора, а холодный расчет.

– Рассказывай.