– Выходит, точно такое же задание получит еще один ваш агент?

– Принимайся за работу, – отпустил Цыплакова генерал.

Этот разговор состоялся накануне вечером, а утром следующего дня, который совпал с плановым посещением Харламова, Цыплаков, умело напустив в голос беспокойство, задал шефу вопрос:

– Что может помешать Вейсбергу услышать заветный стук молотка аукциониста?

Его вопрос прозвучал каламбуром, однако Харламов, как всегда, выделил только суть. И задал встречный вопрос:

– Твой интерес связан с работой на Разлогова?

– Не напрямую, конечно, – ушел от прямого ответа Цыплаков. И продолжил: – Чтобы лучше ориентироваться в беседах с генералом, мне нужна информация. В том плане, что новые вопросы ко мне позволят выявить его интересы, во всяком случае, их можно будет вычислить.

– Иногда мне кажется, что ты что-то скрываешь от меня. Или я не прав?

Сейчас или никогда, принял решение Цыплаков.

– Я рассказывал вам о майоре Бармине, чей бизнес «крыл» Сергей Глумов?

– Да, я помню.

– Так вот, это я убил Бармина...

По виду Харламова нельзя было сказать, что он удивлен. Только голос его прозвучал чуть хрипло:

– Рассказывай.

Рассказ Цыплакова занял несколько минут. Харламов взял долгую паузу. Ему требовалось время, чтобы абстрагироваться от этой новости, и тому была простая причина: неважно, одно или два убийства гнетут сейчас его подчиненного, важно другое: он не сможет снять его с крючка.

– А теперь, – вернулся он к разговору, – я еще раз спрашиваю: твой интерес связан с работой на Разлогова?

– Вы правы.

– Так вот, сыграть с ним можно и в открытую – он все равно проиграет. Можешь процитировать меня. Я поставлю крест на сделке. Я дам увязнуть в ней и Разлогову, и Вейсбергу, дам им потратить значительные средства.

– Вы готовите удар.

– Абсолютно верно, – категорично заявил Харламов. – И я спокоен за судьбу военного городка. А еще разошлю Вейсбергу и Разлогову открытки с видом на городок и подписью: «Ardens odio vestri». «Пламенно ненавидящий вас», – перевел Харламов. – Слышал что-нибудь о «московском частоколе»?

– Что-то знакомое...

– Я просвещу тебя на этот счет. «Частокол», а точнее, его часть – коммуникации связи, – моя козырная карта.

Он начал с истории.

Система коллектора несложная, но его двойное назначение отчасти лежало в создании ракетной системы ПВО для отражения возможных массированных воздушных атак на Москву. Стратегическая система ПВО «Беркут» предназначалась для обороны Москвы от воздушных налетов, в которых могло участвовать до одной тысячи бомбардировщиков. Испытания системы в полном составе начались в мае 1953 года: бомбардировщик «Ту-4» – копия американского «Б-29», сбросившего атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, был сбит ракетой В-300 на высоте семь километров. После смерти Сталина было принято решение – создать вокруг Москвы три кольца ракетных полков: первое на расстоянии 90 километров от центра города, второе – на расстоянии 50 километров, третье – на 20—25. Строительство велось осторожно – с внутреннего кольца, рассчитанного на одиннадцать зенитных полков. Каждая пусковая позиция должна была состоять из нескольких функциональных секций-зон. Территория пусковой зоны – это развитая сеть подъездных путей и десятки пусковых установок. На каждом объекте – по три ракеты с ядерной боевой частью. Пусковые позиции, а также необходимая дорожная сеть оказались самым дорогостоящим элементом системы. Поэтому было принято новое решение – создать вокруг Москвы не три, а два кольца ракетных полков. Строительство третьего было заморожено; к тому времени к лианозовской зоне подвели дорогу, построили трансформаторную подстанцию; что касается подземных коммуникаций и бункера, их возведение остановили. На месте предполагаемого зенитного полка разместился батальон связи. Система С-25 имела ряд очевидных недостатков еще на стадии развертывания. Она никогда не использовалась в боевом режиме, однако была недостаточно защищена от средств РЭБ. Она состояла на вооружении около тридцати лет. На смену ей пришла система С-300П.

– Так вот, Павел, представь себе, что документы для торгов готовы. Даже подготовлен полный пакет, увязанный с требованиями Градостроительного кодекса. То есть Вейсберг выполнил проект планировки всей территории городка и межевание, так что комплексной застройке на давно освоенном участке ничто не мешает. Но один маленький пункт изменит картину. Документ, которым я обладаю, причисляет коммуникационную линию связи к объектам стратегического значения.

– Значит, нашим дельцам ничего не светит?

– Почему же? У них есть лазейка. Закон не имеет обратной силы, согласен? Так вот, если сделка состоится, первое, что сделает Вейсберг, – это подаст заявку об отчуждении коммуникаций. Проще говоря, коммуникации будут отрезаны от городка актом о передаче ровно на границе, а это противоположный берег Чермянки. Но как Вейсбергу и Разлогову заставить меня отказаться от моих планов?

– Не боитесь, что я передам наш разговор генералу?

Харламов пожал плечами:

– Просто мой удар окажется не таким острым, вот и все. Но ты ведь не сделаешь этого?

Эту встречу, как и несколько предыдущих, Сергей Васильевич устроил в своей машине, этаком передвижном штабе. И с каждым разом этот орган управления обрастал новыми свойствами. Он стал маневренным. А сам Харламов, поставивший перед собой задачу – свалить в конце пути двух дельцов от бизнеса и милитари-бизнеса, походил напехотного снайпера, который «валит всех подряд».

Цыплаков укрыл свою машину в «кармане», последовав примеру предшественников: съехал вниз на задней передаче. Этот придорожный карман, в котором было тенисто даже в это солнечное утро, в длину был не больше пятнадцати метров.