Слайв рысью возвращается с поноской и бросает ее передо мной. Затем усаживается, выжидательно склонив голову набок.

Игнорирую намек. У меня есть план получше.

— Эй, Слайв, а где утка!

И он срывается с места, проносится пару ярдов в направлении озера, где трогает лапой воду и тычется носом в поисках эфемерной птицы. С легкой завистью возвращаюсь к завершающим главам «Die D"ammerung».

Как легко было бы ускользнуть в блаженный покой, наслаждаться солнышком, щенячьей преданностью и иметь время, чтобы упиваться прелестным литературным финалом. Но мне уже давно пора закончить с этой книгой, и глупо думать, что Принцесса расположена к шагам доброй воли. Даже если бы она не связывала вообще никаких планов с этим материалом, Принцесса рассчитывала бы на всесторонний, тщательный, исчерпывающий анализ.

С растущим негодованием заставляю себя просмотреть несколько последних страниц. И в голове вырисовываются наброски будущих критических комментариев.

Услышав жужжание в кармане, я вздрагиваю. Не сразу соображаю, что это звонит телефон. Слава Богу. Чертова штука не работала уже целую вечность. Я уж начала думать, что никому нет до меня дела. Вообще-то я в Бруклине уже неделю. Вы не думаете, что хоть кто-нибудь на Манхэттене должен был заметить мое отсутствие?

— Алло?

— Эй, все устроилось! Я договорился об интервью. У тебя ведь остался адрес?

— Э-э, не знаю…

— Уолл-стрит, помнишь? У тебя есть деловой костюм?

— А? Нет.

— Но ты сказала, что пойдешь домой переодеться!

— Я?

— Они ждут тебя через полчаса в «Ливингстон, Гейнор и Прайс»!

Ой-ой-ой. Кто, что и где?

— Марк?

— Да?

— Марк Шапиро?

— Да, и что?

— Я не могу через полчаса быть на собеседовании. Я в Бруклине.

— Каким образом? Ты же пятнадцать минут назад вышла из моего офиса!

— Нет. Я уже несколько недель не общалась с вами.

Пауза.

— Это ведь Сара Гилл?

— О нет. Это Сара… — Ну, давай, скажи это! — Пелтье-е.

— О, извини. — И бросает трубку.

Закрыв крышечку телефона, задумчиво прижимаю его к подбородку. Это что-то значит. Единственный раз, когда агент нашел хотя бы относительно приличную работу, оказывается, что она не для меня. А может, стоило это использовать — получаса вполне достаточно, чтобы приодеться и отправиться на собеседование на Манхэттен. Или стоит перезвонить Марку Шапиро и потребовать от него большего внимания? В конце концов, что такого есть у той другой Сары, чего нет у меня?

Подбородок начинает слегка вибрировать. Смотрю на экран телефона. Марк Шапиро сам решил улучшить впечатление. Чертов звонок.

— Сара?

— Да?

— Сара Пелтье-е?

— Да, Марк, это я.

— Вас все еще интересует работа с недвижимостью?

— А она все еще возможна?

— Да-а. Они только что звонили. Им очень понравилась ваша письменная работа.

— Шутите.

— Я могу договориться о следующем туре собеседования, если вас это интересует.

Мгновение обдумываю эту идею. Но лишь мгновение.

— Марк, я говорила вам. Мне на самом деле неинтересна недвижимость. Из сферы издательского бизнеса никаких предложений не поступало?

— Хм. Вообще-то нет. Но я дам вам знать, как только что-нибудь появится.

— Спасибо. Буду признательна вам. Закончив разговор, заталкиваю телефон в карман, на его законное место. С глаз долой, из сердца вон. Слайв тявкает, утка взмахивает крыльями и стрелой мчится над водой. Миссия выполнена. Счастливый щенок вприпрыжку возвращается ко мне за одобрением. Пора отправляться домой.

По тенистой аллее возвращаемся к цивилизации, мимо загона, где полным ходом идет первый в сезоне урок верховой езды. Прелестная гнедая кобыла, свесив над воротами длинную изящную шею, провожает нас долгим влажным взглядом. Слайв останавливается. Задрав свою маленькую лапку, он оборачивается, видимо, любопытствуя, видела ли я когда-нибудь такого громадного пса, как он.

Возвращаемся в лечебницу, где унылая служительница забирает Слайва и ведет щенка в его конуру. Уже четвертый день подряд она носит один и тот же значок с именем, поэтому рискну предположить, что ее и в самом деле зовут Джулия.

— Вы проводите с ним много времени, — говорит она таким тоном, словно я делаю что-то дурное.

— Да. Мне кажется, ему это нравится.

— Почему бы вам не забрать его?

Мое лицо вспыхивает. Как она смеет! Как можно заставлять добровольца испытывать чувство вины?

— Я… я не могу взять его.

— Вот как? — Глаза-бусинки сверкнули в мою сторону. — А почему?

— У меня нет времени заботиться о нем.

— А мне сдается, у вас полно времени.