Шрифт:
Еще более пространно опасность, которую таят в себе объятия «чужой» женщины, описывается в седьмой главе «Притчей». 27 первых стихов этой главы рассказывают о том, как «женщина в наряде блудницы, с коварным сердцем», «шумливая и необузданная», подстерегает «неопытных» (в оригинале — «простаков») и «неразумных юношей».
Сама Глупость как антипод Премудрости отождествляется с такой женщиной, и так же, как эта женщина, ведет к смерти:
Глупость — женщина безрассудная, шумливая и ничего не знающая, — И она сидит у ворот дома своего на стуле, на возвышенном месте города, Чтобы звать прохожих, идущих прямо своими путями: «Кто глуп, пусть завернет сюда»; и неразумному говорит она: «Вода краденая сладка и утаенный хлеб приятен!» — И он не знает, что мертвецы там, в глубине преисподней, — зазванные ею. (9:13–18)Следует помнить, что во всех этих отрывках под женой «чужой» («зара») и «чужестранной» («нохрия») понимается именно женщина-нееврейка, и, таким образом, весь пафос вышеприведенных слов направлен именно против смешанных браков евреев с неевреями. Ряд библеистов сделали на этом основании вывод, что книга «Притчей» формировалась в период после возвращения из Вавилонского плена, когда Ездра (Эзра), почувствовав угрозу ассимиляции, объявил беспощадную войну подобным бракам. Но все серьезные исследователи отвергают эту версию, так как сама лексика «Притчей» свидетельствует о том, что эта книга была создана в эпоху Первого храма и ее автор (или авторы) не имел (или не имели) никакого представления ни о той страшной участи, которая постигла этот Храм, ни о последующем изгнании.
Тем не менее, видимо, угроза ассимиляции в той или иной степени стояла перед еврейским народом уже и тогда. Но самый сакраментальный вопрос заключается в том, действительно ли все эти сентенции против «чужестранной» жены могли быть написаны Соломоном. Ведь сам он, как известно, предпочитал брать в жены и наложницы именно чужестранок.
Как ни странно, многие раввинистические авторитеты как раз в эмоциональности этих предупреждений видят подтверждение авторства Соломона. Кто, как не он, говорят они, на собственном горьком опыте мог с полным основанием сказать, что подобные связи не ведут к счастью? Подлинное же счастье мужчины, провозглашают «Притчи», заключается в браке с любимой женщиной, с которой он проходит путь от юности до старости, и именно с ней он должен искать и телесные наслаждения:
Да будет источник твой благословен и имей радости от жены юности твоей, Любимой лани и прекрасной серны; пусть груди ее напоят тебя во всякое время; ее любви отдавайся постоянно. И для чего, сын мой, увлекаться тебе постороннею и обнимать лоно чужой? (5:18–20)Но в любом случае читатель во все времена воспринимал эти слова «Притчей» как гимн моногамии и супружеской верности с одновременным осуждением прелюбодеев, то есть мужчин, увлекающихся замужними женщинами:
Кто же прелюбодействует с женщиною, тот лишен ума; тот губит душу свою, кто делает это. (6:32)Целый ряд стихов «Притчей» посвящен воспеванию простых радостей семейной жизни, по которым, вполне возможно, тосковал Соломон, и многократному утверждению, что хорошая жена — это источник всех радостей, а плохая — причина всех печалей мужчины:
Жена доблестная — венец мужу своему, а позорная — как гниль в его костях. (12:4) Мудрая жена устраивает дом свой, а глупая разрушает его своими руками. (14:1) Кто нашел себе добрую жену, тот нашел благо и снискал благодать от Господа. (18:22) Дом и богатство — наследие отцов, но от Господа — разумная жена. (19:14) Лучше жить в земле пустынной, чем с женою сварливою и сердитою. (21:19) Лучше жить на углу кровли, нежели со сварливою женой в одном доме. (25:24)Само семейное счастье объявляется в «Притчах» куда большей ценностью, чем богатство:
Лучше кусок сухого хлеба и с ним мир, нежели дом полный заколотого скота, но при нем раздор. (17:1)Завершается книга «Притчей» величественным гимном-акростихом в честь женщины — жены, матери и хозяйки дома, которая в конечном счете и определяет счастье и положение в обществе своего мужа: