На следующий день Ванея приблизился к логову на несколько шагов и снова выпустил козу — к вящему удовольствию львицы. Так он каждый день подходил к логову все ближе и ближе, постепенно приучая к себе львицу, пока, наконец, та не стала есть с его рук и давать себя гладить, а затем позволила себя и подоить.

С флаконом львиного молока Ванея поспешил к Соломону, и тот немедленно послал гонца с лекарством к царю Персии. В пути гонец заночевал, и приснилось ему, что разные части его тела поспорили о том, кто важнее.

— Мы важнее всех! — заявили ноги. — Ведь если бы не мы, кто бы принес царю львиное молоко?!

— Нет, мы важнее всех, — сказали руки, — ведь это мы несем молоко для царя!

— А как бы вы без нас увидели, куда надо идти?! — вмешались глаза.

Так они спорили и спорили, пока вдруг не произнес язык:

— Что тут обсуждать?! Разумеется, важнее всех — это я! Все вы от меня зависите. Ведь это я скажу царю, что именно находится во флаконе!

Тут все органы начали громко возмущаться языком.

— Да кто ты такой?! — закричали они. — Сиди себе во рту и не высовывайся.

— Что ж, — ответил язык, — завтра вы все убедитесь в моей правоте.

На следующий день гонец прибыл во дворец персидского царя, и когда он сообщил, что является посланником Соломона, его немедленно допустили в тронный зал.

— Ваше величество! — сказал гонец. — Царь Соломон велел передать вам… сучье молоко.

Разумеется, гонец хотел сказать «львиное молоко», но язык его почему-то не слушался.

Между тем персидский царь пришел от этих слов в такую ярость, что велел немедленно повесить посланника Соломона.

Схватила его стража и поволокла на виселицу. Тут руки и ноги его задрожали, в глазах потемнело, и взмолились все органы к языку:

— Сделай же что-нибудь! Спаси нас от смерти!

— А вы признаете, что я важнее всех вас? — спросил язык.

— Признаем, признаем! — завопили все части тела, а тем временем гонца уже поставили на эшафот.

— Ваше величество! — закричал посол, обращаясь к царю Персии. — Я прошу последнего слова!

— Хорошо, говори! — смилостивился царь.

— Ваше величество, я хотел бы узнать, за что вы меня казните?

— Как за что?! Как посмел ты принести мне собачье молоко?!

— Да оно не собачье, а львиное! — закричал посол. — Просто у нас и львицу, которая только окотилась, тоже называют «сукой»!

Тут же царь велел отменить казнь, выпил львиное молоко — и выздоровел. А выздоровев, щедро наградил посла и с богатыми подарками отправил в Иерусалим, к царю Соломону.

Вот откуда поговорка «и жизнь, и смерть — от языка» [80] .

То, что все рассказанное выше — не более чем сказка, очевидно.

Но не является ли тогда сказкой или, если угодно, мифом и весь остальной рассказ Библии о царе Соломоне? Уже цитировавшиеся нами израильские историки Исраэль Финкельштейн и Нил Ашер-Сильверман убеждены, что так оно и есть.

По их мнению, в X–IX веках до н. э. подобный размах международных связей для древнего Израильского царства был попросту невозможен. Более того — мы не знаем, как на самом деле звали царя Тира в этот период, и нет никаких сведений о его союзе с Израилем.

Зато, утверждают далее Финкельштейн и Ашер-Сильверман, подлинный экономический расцвет и резкая интенсификация международных торговых связей произошла при другом еврейском царе — Манассии (Менаше, 698–642 годы до н. э.). Именно при Манассии оживилась торговля с Египтом и Передней Азией; именно в период Манассии Тиром правил царь по имени Хирам. Наконец, Манассия был известен своим либерализмом по отношению к идолопоклонству, а этот грех также приписывают Соломону.

Таким образом, следует вывод, все библейские тексты, рассказывающие о Соломоне, были написаны гораздо позже и прототипом Соломона послужил царь Манассия. При этом версию своих оппонентов, что Хирамами звали многих тирских царей, и потому монархи, правившие этим городом в период Соломона и в период Манассии, были тезками, Финкельштейн и Ашер-Сильверман считают натянутой [81] .

Но, тем не менее, существует и немало археологических находок, подтверждающих правдивость этих страниц Библии. Кроме того, Флавий в «Иудейских древностях» приводит выдержки из переписки Хирама и Соломона и далее пишет: «И до сего дня сохранились копии этих писем не только в наших (священных. — П. Л.) книгах, но и в летописях жителей Тира, так что если кто захочет убедиться в этом воочию, то ему стоит лишь вступить по этому поводу в соглашение с казенными хранителями архива в Тире, и он найдет, что их данные вполне соответствуют нашим» [82] .