Я представляю, как он разговаривал с подчиненными в своей армии.

— Так что будем делать? — спросил он меня. Тоном начальственным, но уже как своему.

— Меня просили разузнать как можно больше, чтобы организовать операцию по вашему спасению. Если наши планы совпадают…

— Ну и что такого вы могли разузнать? — взорвался Таиров. — Они хоть понимают, что здесь две страны, а не одна?

Мне, наверное, не следовало этого делать, но я не сдержался.

— Экзема у вашей девочки прошла? — спросил я.

Я был не прав: это-то как раз и нужно было сделать. Таиров уставился на меня, и я физически почувствовал, как в его голове начался пересчет всего массива. Я перестал быть одним из тех, на которых привычно, по-генеральски, он смотрел свысока. Я встал с ним наравне настолько, что даже испугался, как бы он снова не вернул к работе тех ребят во дворе.

— Знаете что? — сказал я. — Если вы хотите попасть домой, вам придется мне довериться. У вас нет другого выхода.

— А они действительно хотят вытащить нас отсюда?

Я не стал объяснять ему, что меня сдернули из Нью-Йорка, чтобы попытаться хоть что-то узнать о нем. Я просто сказал:

— Да.

Вовсе не обязательно пояснять, что стоит за вашим словом. Я не уточнял про Нью-Йорк, но у этого «да» был другой вес.

Таиров сел на подоконник и расстегнул свой бушлат. Его песчанка была зимнего покроя, с подкладкой. В пустыне зимней ночью тоже дуба даешь.

— Понимаешь… Как тебя зовут?

Он начал говорить со мной на «ты», как с отбросом, жить которому осталось пару минут. Потом, поняв, что я представляю какую-то ценность и для него, перешел на «вы». А теперь снова мне тыкал, но уже как товарищу.

— Павел.

— Павел. Веришь — нет, Павел, я уже перестал ждать. — Таиров завелся. — Нас же, когда похитили, везли через блокпосты. В багажном отделении «икаруса», рты заткнули, спеленали, заложили какими-то сумками и везли. Я слышал, как водитель с солдатами разговаривал, пока проверяли документы. Ну откройте багажники, б…, Чечня же рядом! Может, там минометы везут! Ни х…! Потом перегрузили в «ниву», положили на пол в салоне, пакетами какими-то закидали, привезли в Чечню, в Ведено. Там знакомый был командир, развязал. Хоть не унизительно, а то мычишь сквозь скотч, как теленок на бойне. Привезли в горы, в кишлак. Я каждый день ждал. Ну, что, если сразу не освободят, кто-то придет с весточкой. Я же кучу народу знаю — и наших, и чеченцев. Ни х…! Жена, дочка смотрят на меня: я всегда в своей части самым главным был после Господа Бога. А тут — как раб, как опущенный, и никому до меня нет дела. Полтора месяца каждый день ждал — ни х…!

Я смотрел на руки Таирова. Они были сжаты в кулак с такой силой, что костяшки побелели.

— Потом понимаю, что дальше повезут. Тут даже вкололи нам что-то, усыпили. Очнулся, увидел вокруг себя этих урюков, понял, где мы. Слава богу, насмотрелся на них. И с тех пор уже ничего не жду. Только на себя надеюсь.

— А почему вы решили, что наши попытаются вас убрать? В этом-то какой смысл?

— А ты форму мою видел?

— Видел — без знаков отличия. Зимой здесь не жарко, а вы за яблоками не в шинели поехали.

Таиров опять удивленно посмотрел на меня.

— И что? — продолжал я. — Кто-то подумает, что вы сознательно пошли служить талибам? Может, даже ислам приняли? И потом, российская армия с талибами не воюет.

Генерал только покачал головой:

— Они знают, что я знаю. И сколько всего. Но не знают, что это так при мне и осталось. И останется.

— Если вас это может успокоить, никто не думает, что вы здесь тренируете чеченцев или спецназ талибов.

Таиров вздохнул. Даже не вздохнул — медленно и громко выпустил весь воздух, который оставался у него в легких.

— Раз вы об этом говорите, значит, думают.

Резонно! Но я эту реплику игнорировал.

— Вас просто хотят вытащить отсюда вместе с семьей.

Таиров недоверчиво посмотрел на меня.

— Я не думаю, что это чистый дух боевого товарищества и альтруизм, — добавил я. — С Чечней же вопрос не закрыт! Вас выкрали под Ростовом, кого-то в Москве. Рано или поздно этот нарыв будут вскрывать. А головой воевать умеют не все. Все больше руками — или ногами!

— И как, интересно, они нас собираются вытаскивать?

— Вам ли не знать? На вертолетах, полагаю.

Таиров недоверчиво свистнул:

— Фью, на вертолетах!

— Хотите, поговорим об этом?

Мы сели на матрас, и я палочкой нарисовал на грязном полу, где, по словам Хакима, их держали. Свои деньги наш агент отрабатывал — все было точно. Вплоть до количества охранников — только Таиров не знал, что двое караулят под видом заправщика и продавца.

— Проблема в том, что теперь ваша семья там, а вы — здесь, — сказал я. — Нужно продумать, как мы можем заранее узнать, что вы возвращаетесь в Кандагар. Хотя я плохо представляю себе, как это сделать.