Первым в мои объятия попал Димыч. Я его обнял, и я же и застонал — Димыч стиснул мне раненое плечо.

— Ты чего? — спросил Димыч. — Ранен, что ли?

— А ты хотел, чтобы я совсем остался без приключений?

Илья стиснул меня деликатнее, но его пришлось почти поддерживать, так он ослаб.

— Я проиграл, — повернулся Илья к Димычу.

— Что проиграл? — спросил я.

— Пари, — ответил Димыч. — Я поспорил с ним, что если нас найдут, это будешь ты.

Я легонько ткнул Илью кулаком.

— А ты что, думал, я вас брошу?

Илья улыбнулся как-то странно, взгляд у него блуждал по сторонам:

— Я думал, нас вообще не найдут.

Обняв его здоровой рукой, я вел своих бойцов к машине. Моджахеды улыбались, хлопали их по спине. Наджаф махнул ребятам с крыльца — он связывал руки старику. Двое моджахедов, побывавшие в комнатах, несли нашу камеру и штатив.

Илья вдруг отпустил меня, и они с Димычем ринулись к очагу. Над котлом уже колыхался пар, но рядом стояло ведро с холодной водой. Ребята разом нагнулись к нему.

— Пей!

— Давай ты сперва!

Потом Димыч заметил ковшик, зачерпнул воды и жадно припал к ней. Илья, присев на корточки и обливаясь, уже пил из ведра.

Наджаф стоял у калитки и смотрел на них.

— Объясни мне, что они собирались делать с камерой? Ведь продать ее здесь невозможно. х ы можешь объяснить мне эту глупость?

Я задал вопрос и тут же вспомнил про ковры в доме. А Наджаф пожал плечами, потом схватил Пайсу за шкирку и вышвырнул его через калитку на улицу.

В машине разговор с ребятами был сумбурный, с пятого на десятое. Мы все сидели на заднем сидении, время от времени хлопая друг друга по ноге или пихаясь плечом. Я случайно, но, как оказалось, промыслительно сел слева, больной рукой к двери.

— Самое интересное, мы не сразу поняли, что нас похитили, — говорил Димыч. — Представляешь? Мы бегаем по полю за этим дехканином, мужик уже вошел в роль, на камеру не смотрит, все путем! Потом эти появляются из-за деревьев. Ты-то, Илюха, спиной стоял, снимал, а я видел.

— Но я тоже ничего не заподозрил.

Это Илья подключается.

— Слушай! — Это Димыч мне. — Прости. — Это Илье. — Ты ведь там же живешь? — Это опять мне. — Мы не можем погреть воды, чтобы помыться?

Помыться ребятам не мешало, это точно!

— Обязательно попросим, — это уже я. — Если нет, сходим к мулле — он же моется как-то.

Оба:

— Какой мулла?

— Ну, я тут под мечетью ночевал, пока талибы были.

Оба:

— Ты че? Какие талибы?

Димыч:

— Я говорил тебе, война началась. Сначала артобстрел, а потом город брали. Я думал, не взяли.

Я:

— Нет, два дня здесь талибы были. Или три — я сутки без сознания в больнице пролежал.

Короче, рассказывать больше пришлось мне. Но все это было урывками. По сути дела, ребята выговорились, описывая все, что с ними произошло, только к концу дня. Вернее, к концу ночи — мы угомонились, когда уже начало светать.

Как обычно, говорил в основном Димыч, а Илья открывал рот в соотношении примерно пятьдесят к одному. Я понял, кого эти двое мне напоминают. Министра с переводчиком. Министру лень работать языком, говоря то, что переводчик и без его рассказа знает. Так что он предоставляет этот труд своему работнику. Но время от времени он считает уместным подчеркнуть важную мысль или передать свое эмоциональное состояние. Я так и воспринимал их реплики: Димыча — с интересом, Ильи — с признательностью.

Дело было так — это о похищении. Из тумана на краю поля возник Пайса и еще один архаровец. Мы все поняли, о ком идет речь — парень снимался у нас в одном из рукопашных поединков, он здорово работал автоматом, как мельницей. Так вот оба басмача выбежали на поле и стали показывать ребятам руками, чтобы те скорее шли за ними. Поскольку они все время повторяли: «Лёт Фан!», ребята были уверены, что это я послал за ними. Тем более что, как они знали, дом связиста, в который я поехал, был совсем неподалеку.

— Подожди, подожди, — перебил Димыча я. — Но ты же сумку с мелочевкой отбросил на пашне. Я понял, специально, чтобы дать мне знак, что вас похитили.

— Да нет! Мы просто очень быстро перемещались, пока снимали, и я не справлялся с сумкой и со штативом. Я ее просто оставил, чтобы на обратном пути по следам найти и взять. А когда эти появились, про сумку вообще забыли. Они так нас торопили!

У ребят не появилось никаких подозрений, и когда Пайса предложил им сесть в старенький «уазик» с брезентовым верхом. Они спокойно расположились на заднем сидении, второй парень вел машину, Пайса сидел рядом. Потом, когда «уазик» явно выехал за город, Димыч тронул его за плечо: