– Ты на пляж собрался или на Северный полюс?

Она имела в виду плотные джинсы и свитер с длинными рукавами и капюшоном, причем последний я накинул на голову.

– Я недавно чуть не получил солнечный удар, потому и не хотел идти, – пожаловался я. – Так что меры предосторожности необходимы.

Она покачала головой и усмехнулась:

– Пошли, полярник.

Мы прошли через парк и пересекли деревянный мост, ведущий к крепости. Никогда не любил этот пляж. Грязновато и вообще, на мой взгляд, загорать и купаться лучше где-нибудь на природе, а не в центре города.

– Может, в Озерки поедем? – спросил я, видя, что пляж у Петропавловки усеян загорающими. Не люблю столпотворения и чувствую себя там не в своей тарелке. Всегда удивлялся, как раньше люди ходили на демонстрации? Куча народу, давка, перед глазами все мелькает. Хорошо, я родился, когда этот балаган отменили.

– В Озерках народу тьма.

– А здесь не тьма? – Почти каждый метр травы или песка был занят, а где не занят, валялись бутылки и разный хлам. Неужели так тяжело прихватить мусор с собой и выбросить у метро – я не понимаю. А власти тоже хороши! Даже урн нет, хотя здесь не урны, а контейнеры нужны.

Юлька все же нашла местечко, и мы расположились. Юля стала раздеваться, и я не без удовольствия рассматривал ее. Зачем ей загорать, не пойму? По мне, так, как есть, даже сексуальнее.

– А ты чего? – посмотрела она.

– А чего? – попытался «сдурить» я, но Юля непреклонно заявила:

– Раздевайся, загорать будешь. Наверное, бледный, как привидение.

– Скорее как труп, – мрачно пошутил я и, чтобы Юлька отстала, стащил бейсболку. Я ненавидел солнце, оно платило мне тем же. Его лучи, жаркие и беспощадные, жгли кожу, мне казалось, она вот-вот задымится. Вот смеху-то будет! Я стащил штаны, оставшись в плавках. Эх, темных очков нет!

Между тем Юлька договорилась с соседями, чтобы присмотрели за вещами. Она умела договориться весело и непринужденно, и я завидовал тому, как ловко она сходится с людьми. Я так не могу.

– Пошли купаться! – объявила она, и я охотно вскочил на ноги. Несмотря на жару, народа в воде было не так уж и много. Вода еще не прогрелась, неделя жары для быстрой и глубокой Невы – это немного. Впрочем, мне по барабану, что холодная, что горячая. Вода-а-а!!

Я опередил еще только трогавшую воду Юльку и с разбега плюхнулся в реку. Хорошо!

– Ну, ты даешь! – восхитилась она. – Вода холодная!

– А я морж! – объявил я. – Иди сюда.

Юлька не торопилась, медленно ступая по каменистому дну. А я наслаждался водичкой. Может, вообще не вылезать?

Вдруг я что-то почувствовал. Какое-то движение. В воде кто-то был. Вот еще не хватало!

– Нет, лучше не ходи! – крикнул я. – Действительно холодно.

– Тогда вылезай, – махнула рукой Юлька.

– Сейчас, нырну пару раз. – Я тоже махнул и нырнул в глубину. Родная стихия приняла в объятья, и я угрем заскользил вдоль дна. Никого, кроме пары рыбешек. Что же, показалось? Я вынырнул, по привычке отплевываясь, и увидел, что Юля отправилась загорать. Вот и хорошо.

Вдруг кто-то схватил меня за ногу, и я мигом ушел под воду. Инстинктивно я попытался всплыть, но держали крепко. Я панически заболтал руками, прежде чем вспомнил, что не способен утонуть. Перестав барахтаться, я спокойно посмотрел, кто меня держит. Это была Анфиса.

– Тебе чего? – разжал губы и спросил я, все еще с трудом преодолевая врожденный рефлекс. Пузырьки воздуха вырвались из моего рта и поплыли вверх.

– Заждалась я тебя, – сказала она, подплывая ближе. Ее обнаженное тело зависло передо мной, паря в зеленоватой, взбаламученной купальщиками воде.

– Сейчас мне некогда! – Я собрался вынырнуть, но Анфиса обвила ногами и повисла на шее – не всплывешь.

– Я люблю тебя, Андрей! – Она прижалась, целуя мое лицо. – Не уходи!

– Да ты что! – Я вырывался, но она опутала так, что не пошевелиться. – Люди подумают, что я утонул!

– Пускай!

– Да отпусти же! – Я напрягся изо всех сил и сумел оторвать ее руки, но сплетенные за моей спиной ноги крепко держали меня.

– Почему не живешь в воде? Почему не приходишь ко мне? – Она заглядывала мне в душу огромными черными глазами, и я боялся ей лгать. Боялся, чувствуя огромную, неразгаданную силу этого существа.

Отворачивая лицо от поцелуев, я вырвался и всплыл, беспокойно оглядываясь. Кажется, никто не заметил моего отсутствия на поверхности. Голова русалки тотчас оказалась рядом. Мокрые волосы обрамляли неестественно-бледное, но все же дьявольски притягательное лицо.

– Я знаю, почему! – Взгляд темных глаз русалки стал страшен. – Я видела тебя с ней! Ты – утопленник, и ты – мой! Живым ты не нужен! Не смей любить живую, не то…

Еще никогда мне не было так страшно за Юльку. Ведь она ничего не знает!