Необычность преобразившейся планеты, окутанной облаками, сильно контрастировала с почти кухонным уютом «Союза», и порой казалось: все, что творится за иллюминаторами, — просто световое шоу, ничего настоящего.

На десятый день, ближе к полудню, Сейбл просунула голову в отверстие люка, соединявшего посадочный модуль с жилым отсеком.

— Если у вас не назначено других встреч, — объявила она, — думаю, нам надо поговорить.

Мужчины полулежали в креслах, укрывшись тонкими одеялами, и старались не смотреть друг на друга. Сейбл скользнула на свое место.

— У нас все заканчивается, — без обиняков начала Сейбл. — Заканчивается еда, вода. Воздух затхлый, сырость жуткая, и у меня не осталось тампонов.

Муса попробовал возразить:

— Но ситуация на Земле не нормализовалась…

— Ой, перестань, Муса, — рявкнула Сейбл. — Разве не ясно, что ситуация теперь никогда не нормализуется? Что бы ни случилось с Землей — ну, в общем, похоже, теперь так и будет. И с Землей, и с нами.

— Мы не можем приземлиться, — негромко проговорил Николай. — У нас нет поддержки с Земли.

— Технически, — заметил Муса, — мы могли бы произвести посадку самостоятельно. Автоматизированные системы «Союза»…

— Вот-вот, — подхватила Сейбл. — Это тот самый «маленький космический кораблик, который много чего умел», так ведь?

— Но кто нас будет извлекать из модуля? — не отступался Николай. — Ни вертолетов, ни медиков. Мы все провели в космосе три месяца и еще десять незапланированных дней. Мы все будем слабыми, как котята. Мы не сможем сами выбраться из посадочного модуля.

— Тогда, — проворчал Муса, — нужно совершить посадку где-то поблизости от людей — от любых людей — и положиться на их милосердие.

— Это не самая лучшая перспектива, — высказалась Сейбл, — но какой у нас выбор? Оставаться на орбите? Ты этого хочешь, Ник? Торчать тут и делать снимки, пока у тебя от жажды язык к нёбу не присохнет?

Николай ответил:

— Возможно, такой конец все же лучше того, что нас может ожидать внизу.

Здесь, внутри постепенно умирающего «Союза», он хотя бы находился в знакомой среде. Он не имел ни малейшего представления о том, что они увидят, совершив посадку, и не был уверен в том, что у него хватит храбрости увидеть это.

Муса протянул свою медвежью ручищу и опустил на колено Николая.

— Ни тренировки, ни наши традиции — ничто не подготовило нас к тому, что происходит теперь. Но мы — русские. И если мы — последние русские на свете, что вполне может быть, то мы должны жить или умереть с подобающим достоинством.

У Сейбл хватило ума промолчать. Николай неохотно кивнул.

— Значит, совершаем посадку.

— Слава богу, — облегченно выдохнула Сейбл. — Весь вопрос в том — где?

«Союз» был разработан с учетом посадки на сушу.

«И очень хорошо, — подумал Коля, — потому что посадка на поверхность океана, некогда использовавшаяся американцами, — это для нас, в отсутствие наземной поддержки, верная гибель».

— Мы можем решить, в каком месте начать вход в атмосферу, — сказал Муса. — Но потом мы станем заложниками автоматического режима. Как только мы отсоединим парашют, мы утратим власть над своей судьбой. У нас даже нет прогноза погоды — ветер может прокатить нас по земле на несколько сотен километров. Нам нужно место для надежной посадки. Это значит, что приземляться нужно в Средней Азии, как и планировали руководители и разработчики.

Похоже, он ожидал, что Сейбл начнет спорить, но она пожала плечами и сказала:

— Не такая уж плохая мысль. В Центральной Азии есть признаки наличия людей — ничего современного, конечно, но люди там явно обитают. Вспомнить хотя бы все те костры, которые мы замечали в этом регионе. Нам нужно найти людей, и там их искать можно не хуже, чем в любом другом месте.

Это выглядело логично, но Коля заметил, как сурово Сейбл поджимает губы — она словно бы что-то подсчитывала, строила прогнозы о том, что будет после посадки.

Муса хлопнул в ладоши.

— Отлично. Решено. Нет причин медлить. Теперь мы должны подготовить корабль к…

Из жилого отсека донеслось жужжание.

— Черт, — ругнулась Сейбл. — Это мой радиоприемник.

Одним ловким движением она выскользнула в отверстие люка.

Простое детекторное устройство, собранное Сейбл, действительно поймало два сигнала. Один представлял собой равномерную пульсацию, громкую, но, судя по всему, автоматизированную. Этот сигнал поступал из точки, расположенной в районе Ближнего Востока. А второй сигнал представлял собой человеческий голос, хриплый и еле слышный.