– Мы на Кидронии?

– Уже нет.

– На орбите? Это медблок Службы? Я был ранен? – Вопросы сыплются из него. Он и сам понимает, что вопросы нелепы, но почему-то не может остановиться.

Тама отходит от кокона, удерживающего Вольска. Он видит, что она почти обнажена. На ней только полоса странной переливчатой ткани, обёрнутая вокруг бёдер. Ткань покрыта тонкими золотыми линиями, свёрнутыми в спирали и паутинки. Линии вспыхивают и гаснут при каждом движении девушки. Археолог видел такую одежду в исторических сериалах. Так одевались наложницы владык и сановников Старой Империи. Ткань удивительно гармонирует с тёмно-красной кожей Тамы, с извивами золотистой татуировки на её плечах и ключицах. От девушки исходит победоносная энергия власти. Энергия, предельная для человеческого существа. Каждый изгиб её тела, каждый завиток её волос утверждает и приказывает: «Служи мне, ибо я весенняя сила юности. Служи мне, ибо я совершенство».

– Кто ты?

– Я когда-то уже отвечала тебе на этот вопрос, Алекс. Я – стоящая на краю.

– Стоящая на краю? Это иносказание? Титул? Что означают эти слова? Я не понимаю. Ничего не понимаю… Туман. Тьма. Сколько я пробыл без сознания?

– Несколько суток.

– Суток?

– Да. О тебе заботились. Ты в отличной форме, Алекс. Все твои соматические и психические функции в норме, встроенный коммуникатор не пострадал, контрольные имплантаты Службы удалены без последствий. Между прочим, среди них был имплантат-убийца. Очень опасный, нового типа. Он должен был убить тебя при любой попытке его извлечь. С ним пришлось повозиться.

– Кто их удалил?

– Те, кто желает для тебя добра и праведных знаний.

– Праведных?

– До сих пор ты шёл к неправильной цели. К цели, не имеющей смысла. Я укажу тебе правильную.

– Ты ведь не ксенобиолог Тама Шайнар, нет? – В сознании археолога появился первый надёжный островок ясности. И стал расти. Сначала медленно, потом быстрее.

– Это имя тоже моё. Я жила, входя в имена и выходя из имён. Таков был мой путь, предначертанный Создателем. Некоторые из имён забылись, некоторые всё ещё бегут за мной, как прирученные зверьки. Имя «Тама» тоже бежит в этой стае. Но с этой минуты ты будешь называть меня моим первым именем. Я – Шерма Айлия. Меня создали для исправления мира.

– Марков был прав, – Вольск закрывает глаза. Яркая, жалящая красота Тамы-Шермы подавляет и утомляет его. Он никогда не думал, что существуют такие телесные формы, рядом с которыми сложно оставаться самим собой. Формы, которые требуют слиться с ними, приказывают, повелевают.

– Да забудь ты, наконец, о Маркове, Алекс. Он – верный пёс клана Ойзеле. Оставь ему и таким, как он, их легавые радости. У тебя иное предназначение.

– Чего ты от меня хочешь?

– Добровольного приобщения к нашей цели.

– Но я не знаю, какова ваша цель. Наверное, мне сначала надо ознакомиться с основами вашего учения, с книгами ваших авторитетов…

– В этом нет необходимости, Алекс. Мы не исповедники тайной веры, мы повстанцы. Нашу цель можно сформулировать кратко и ясно. Здесь и сейчас.

– Здесь и сейчас? Тогда я слушаю.

– Новая Империя, Алекс, как форма организации человечества, изжила себя ещё в начале прошлого века. То, что Ойзеле с помощью олигархов создали эту систему власти, отбросило человечество в эпоху деспотизма свирепой военщины, во второй век Восстановления. Это дежа-вю, замкнутый круг. Под властью адмиралов и лордов человечество вырождается. Военно-промышленные сообщества организованы слишком примитивно. Они не способны эффективно управлять сложнейшим сообществом миров. Негативные генные мутации снова вышли из-под контроля. Вражда между социальными группами, сословиями и кланами стала смертельной, качество жизни падает из года в год, число самоубийств зашкаливает. Города Земли и Марса так и не восстановлены после Смуты, лунные поселения почти безлюдны. У трети стариков необратимая деградация психики. Император сохраняет видимость власти, угрожая населённым мирам тератронным оружием. Но даже он не может, к примеру, заставить Тирронию продавать синтетики на Аурелию ниже их себестоимости. Мирам стало невыгодно торговать. Миры замыкаются, создают закрытые экономики с упрощёнными циклами хозяйствования. Качество пищевых синтетиков падает. Торговый флот сокращает число кораблей. Всюду стагнация, коррупция и безразличие. Надвигается катастрофа. Для спасения Империя как минимум должна быть разрушена, а миры – получить свободу.

– А как максимум?

– Нужна гарантия, что зло не возродится снова. Надо избавить миры от зародышей деспотизма.

– Зародышей деспотизма?

– Во-первых, от пифийской олигархии Преподобных Сестёр, четыреста лет пестовавшей диктаторов и мракобесов. Во-вторых, от трансмировых корпораций, прибыли которых напрямую зависят от имперских военных заказов. В-третьих, от офицерских династий имперского Флота с их узкокастовым эгоизмом. Эти колыбели зла должны быть разрушены в первую очередь.

– Но на этих структурах держится архипелаг обитаемых миров. Уничтожив их, вы опрокинете человечество в бездну варварства.

– Это ложь. Сообщество миров проживёт без паразитической аристократии. Свободные миры построят федерацию, подобную Ноланской. Ведь ты не будешь спорить, что Федерация Нолы процветала без всяких империй?

– Она торговала с Империей.

– Торговала с мирами, формально входившими в состав Империи. От административной системы Империи в те годы осталась только тень. Миры в годы Смуты сами организовали торговлю и общение. И неплохо справлялись.

– Допустим. Но Федерация проиграла.

– Случайность. Ошибки истории надо исправлять.

– И ты будешь их исправлять?

– Да.

– Ты настолько могущественна?

– Мои противники слабы. Система вырождается и съедает сама себя.

– Тогда надо просто подождать.

– Нельзя. Тератронные бомбы в руках маньяков, одержимых идеей всевластья.

– А чем я-то могу помочь?

– Нам нужно овладеть знаниями Ползучих.

– Как?

– Мы полетим на Фаренго. Там находятся хранилища знаний.