Но его подняли с постели телефонным звонком не в назначенное им самим время, а часом ранее – в половине седьмого.

Ну а потом началась такая чехарда, такая затеялась круговерть, что он едва успевал крутить головой по сторонам.

Коваль и его приятель, главный «гаишник» города, выехали в сторону гаражей от райотдела в четверть девятого – в том направлении погнали все патрульные машины. Им двоим туда ехать было совершенно не обязательно, но на такой поездке настоял Коваль. Логика, которой он руководствовался, была такова: он как старший опергруппы, приехавшей из округа, не может остаться в стороне, он не может позволить себе отсиживаться где бы то ни было, пусть даже и в кабинете самого главы райотдела…

Их машину остановил один из подчиненных его приятеля; остановил на развилке, в километре от пищекомбината. Они вдвоем – его коллега тоже в звании майора, он же был за рулем – вышли из служебной машины. Оставаясь в лесопосадке, эти двое то ли наблюдали за происходящим в гаражах, то ли дожидались окончания дела.

Некоторое время была отчетливо слышна стрельба; причем довольно интенсивная, перемежаемая хлопками взрывов. Коваль был сильно не в духе. Каким-то образом ко всему происходящему в гаражах были причастны сразу три члена их маленькой опергруппы – Волков, Фомин и Анохина. Один лишь Коваль оставался в стороне; и это не могло его не задевать.

Он уже имел разговор по телефону со спецпредставителем МВД по округу. Ему показалось, что Павел Павлович говорил с ним сердито, что тот чем-то сильно недоволен. Более того, он был явно несправедлив к Ковалю, когда бросил реплику – «Что это вы, Геннадий Михайлович, хреном груши околачиваете?! Давайте работайте!! Жду доклада по обстановке!!»

Как такое можно сказать? Он, Коваль, участвовал во всех совещаниях двух последних дней. Он присутствовал при переговорах с диаспорой и конфликтующими бизнесменами. Да он почти и не спал последние несколько дней!

Коваль, прильнув к довольно объемистому стволу старого тополя, за которым он укрывался от шальной пули – он должен беречь себя, – наблюдая за происходящим в километре примерно от него, то и дело сокрушенно вздыхал. Можно подумать, что это он лично виноват в том, что Волков на пару с Анохиной каким-то образом разворошили настоящее осиное гнездо!..

Из портативных раций, которые у обоих полицейских офицеров были при себе, звучали, накладываясь, порой противореча друг другу, доклады посланных к Пищекомбинату и на перекрытие дорог сотрудников. В эфире, как и в целом в городе, как казалось Ковалю, творился сущий бардак.

Он видел с выбранного им довольно случайно для временного НП места клубящийся там и сям над гаражами дым. Горят также, обозначая себя сизыми лохмами, подбитые боевиками две патрульные машины (но это несколько дальше, это уже за гаражами).

Без десяти девять – он засек по наручным часам время для рапорта – неожиданно все стихло. Вот только что звучали очереди, и вдруг наступила оглушительная тишина.

Коваль прислушался к поступающим докладам. «Эге, – подумал он, – похоже, дело в шляпе… Подавили-таки боевиков!..»

Есть одно правило, которого он старался придерживаться с первых дней службы в органах внутренних дел. Не важно на самом деле, как ты работаешь, какова конкретная, реальная польза от тебя. Важно другое: как ты показываешь себя перед начальством и что это самое начальство думает о тебе.

– Едем! – решительно сказал он, отрываясь от ствола тополя, за которым провел последние полчаса. – Едем немедленно!

– Куда? – удивленно спросил коллега. – Не понял…

«За наградами и новым званием», – хотел сказать Коваль, но вслух произнес иное:

– Двигаем к гаражам… туда, где стоит «Форд»! На месте осмотримся и первыми доложим руководству, что там и как там…

Юнусу Бачиеву и Аскерову на первых порах сопутствовала удача. Пока амир и единственный прикрывавший его боевик вели бой у гаража, они успели проскочить под стеной комбината, воспользовавшись зарослями, к самой дороге. Каждый из них сейчас думал лишь об одном – о спасении своей собственной жизни.

Аскер бросил автомат в кусты. Он первым выскочили из зарослей и побежал, расстегивая на ходу поясную кобуру с «ПМ» к «Форду»… Юнус бежал за ним, шагах в пяти. Он тоже избавился от «калаша»; как и другой помощник амира, он на бегу вырвал из кобуры «макаров»…

Аскеров заметил парня в форме – тот лежал на боку в неглубокой канаве, шагах в десяти от брошенной на дороге патрульной машины; определенно, он ранен – правое плечо в крови. Хотел поначалу пристрелить кяфира, но мгновением позже передумал стрелять – побоялся, что выстрелы привлекут внимание тех, кто все еще находится в гаражах.

Подбежав к «Форду», он на мгновение задержался – чтобы закрыть поднятую крышку капота. И в тот самый момент, когда Аскер уже собирался сесть в кресло водителя, Бачиев выстрелил соратнику в затылок.