Впрочем, последовательности в рассуждениях современной левой бульварной философии нет, и не предполагалось.

Это интеллектуальные провокации — и данное словосочетание перестало быть ругательным; левая риторика стала тем же, что и «второй авангард» — говорят приблизительно о свободе, но конкретно мы ничего не называем, итоги приватизации не пересматриваем — а то ведь и платить нам будет некому.

Приблизительная риторика затопила интеллектуальные книжные магазины, пишут все и много: процесс инфляции интеллекта догнал инфляцию денежной массы.

Любят слова «троцкист» и «анархист». Почему так, никто вам не ответит. Троцкий был крайне отвратительным человеком. Его программа колонизации крестьянства — ужасна. Практика международного провокатора — омерзительна. Он не придумал ни одной оригинальной идеи, его книжки — сведение счетов с чиновным аппаратом Сталина, там нет никакой теории. Троцкий не теоретик, ошибка так считать — он практик провокаций, а провокации напоминают теорию тем, что это не вполне дела, а изготовление ловушек. В его книгах нет теоретических, и тем более философских положений.

Когда умственные подростки обмениваются значительными фразами о философии Троцкого, это звучит примерно так же, как рассуждения патера Брауна о возможности религии Фридриха Великого или наличии змей в Исландии; левым интеллектуалам тем легче говорить об этом предмете, что ни один из них в реальности Троцкого не читал.

Как можно быть троцкистом и на основе какого синдикалисткого хозяйства возможен анархизм сегодня — это уму непостижимо. Называют себя «анархистами» и «троцкистами» — а кредит на сельхозоборудование придется брать в Сбербанке, такова реальность.

Сталинистом быть — более реально, имеется строительный государственный социалистический план, несмотря на дурную практику прошлого. А быть троцкистом — скорее всего, означает быть паразитом и иждивенцем. Но умственные подростки говорят волшебные слова, дымят марихуаной, носят под мышкой Жижека и Гройса — и вроде бы интеллектуальный шаг сделан. Сделан шаг лишь в отношении обесценивания мысли. «Левая идея» — эту мантру говорили и буржуазные студенты с левого берега Сены и латиноамериканские партизаны, торгующие травкой, и как найти в волшебном заклинании смысл, это большой вопрос. Тем более, что искать смысл надо — капитализм в тупике, так дайте интеллектуальный рецепт левой идеи.

Нет рецепта. Недавно прогрессивный колумнист назвал светского персонажа «левым мыслителем». Аттестация характерна — слова уже никак не связаны с мыслями.

Сегодня левым мыслителем стать проще, нежели членом партии «Единая Россия» — единороссам что-то надо делать, а тут совсем ничего не требуется. Левый мыслитель, когда переходит дорогу, смотрит налево, — другого умственного усилия не происходит.

Левая идея дискредитирована гламурным использованием, но это полбеды. Есть проблема серьезнее. Философия пост-модернизма прежде всего философия релятивизма, постмодернисты — релятивисты по определению, а левая идея (как она замышлялось) — есть требование к организации социума. Глобализацию стихийного рынка — пожелать можно, а левой идеи «вообще» не бывает. Булгаков во фразе Шарикова передал невежественное стремление к правому дискурсу, а вот словарь левого мыслителя неопределенности не знает.

Мало этой неразберихи, тут еще «правые» добавили сумбура: объявили тоталитаризм одноприродным, вовсе уравняли «лево» и «право». Ради этой социальной подтасовки шли на фактические подлоги, уравняли по цифрам количество жертв Гулага и нацистских лагерей уничтожения (что не соответствует истине, но в сознание это внедрили намертво). Отныне свободолюбивый человек теряется, что именно считать левым, что правым — если и то и другое ведет к одинаковому злу.

Это исторически не так, но уже считается доказанным, а правые идеологи, Поппер и Арендт, уравнение одномерности тоталитаризма вырубили в граните. Тоталитаризм одномерен — и социальный компас отныне сломан.

Эти идеологи для того и были призваны, чтобы ломать социальный компас. Нет больше направлений в идеологии. Нет больше понятий «право» и «лево» — куда не поплывешь, везде тупик, так что, сиди-ка ты, обыватель, в надежном капитализме, оно спокойней.

А захочешь перемен — вот тебе «левая идея», играй в антракте в троцкиста. Придет инструментальный ансамбль «Пусси» и попляшет на амвоне храма. Революция? Ну, революции-то буквальной мы не любим, это просто так, абстрактно за свободу в рамках рыночной экономики и левого дискурса. И вот эту словесную абракадабру все привыкли считать разумным убеждением.

Болотный протест не может сформулировать требований — неизвестно за «правых» манифестанты или за «левых», но точно так же ни один из манифестантов не ответит на простой вопрос: правые или левые победили во Второй мировой войне. Казалось бы, весьма важный вопрос в истории, но и он ответа уже не имеет. Поппер якобы доказал, что куда ни кинь — везде клин. А абстрактное общество — имеет врагом не левого и не правого, но определенного. У абстрактного открытого общества — врагом является всякое определенное общество: религиозное, коммунистическое, платоновское. Про это, в сущности, и написана книга Карла Поппера.