Если утопия, то в значительно меньшей степени, нежели предположение, будто передача недр земли в собственность кучки прохвостов — поможет благосостоянию всего общества в целом.

В отличие от Гайдара и прочих адептов прогрессивного разбоя, Карл Маркс и Франсуа Рабле полагали каждого человека — ценностью не гипотетической, не абстрактной, но реальной. Оба они опирались на эстетический проект Возрождения, который однажды состоялся в Европе — и однажды явил принципиальную возможность данной конструкции. Эта модель однажды работала, это не гипотеза, это доказано — что античный эстетический идеал развивается и трансформируется, он живуч.

Принципиально важно то, что именно античный эстетический идеал и может трансформироваться в идеальное государство — он несет в себе гуманистическую составляющую.

Профанация «левого» движения, сегодня подменила собой идею Возрождения — а классическая идея марксизма основана именно на этом опыте. Современный левый дискурс (с квадратиками, какашками, хулиганьем и антиправославной риторикой) относится к утопии Маркса и к утопии Рабле, к диалогам Платона и Эразма ровно так же, — как утехи Чикатилло относятся к досугам Лоренцо Медичи.

Но главное состоит в том, что данная идея — возрождение античного полиса на новом историческом материале — не является вообще «левой» идеей. Нет никакой «правой» идеи, которая эту идею может поставить под вопрос. Никого не требуется обжулить и впарить обществу негодный товар под видом легкого бунтарства.

Современное западное общество не может отказаться от своего античного наследия — это культурный, генетический код народа, этот код присутствует всегда. Вопрос в том, как его регенерировать.

Данный замысел не является левым или правым — он, собственно говоря, единственный. Как не является левым или правым христианский гуманизм, так и античный проект социума — остается образцом. Он иманентен культуре — его просто постоянно уничтожают в угоду «правому» или «левому» идеологу. Когда пруссачество объявляют подлинной Родиной «социализма» или видят в России ту единственную страну-мессию, которая одна и воплотит мечту — это неизбежно ведет к вранью. Когда социальная справедливость требует радикальной помощи, неизбежно прибегают к левой риторике — но, вообще говоря, справедливость не есть прерогатива левых — справедливость просто есть.

Ни Платон, ни Маркс — «левыми» не были. Это про них придумал правый идеолог Поппер, а до него так говорили те, кто хотел легализовать ворованное или хотел шантажировать богатых ворюг спекуляциями на свободные темы.

Революция в истории — это не более чем хирургия, многого революция не решает. Революция почти всегда восстанавливает античную эстетическую базу — иное дело, что ненадолго и искусственно. И тогда начинаются инфляционные процессы. Инфляция человеческого материала уносит куда больше жертв, нежели любая революция — а что выбрать сегодня, это решение болезненное.

Сегодня выход из кризиса требуется найти, в революции он или нет, зависит от степени запущенности заболевания, не главное — другое.

Главное состоит в том, что опасность представляет не революция, но прогрессивное невежество. Невежество и алчность порождают болезни, которые убираются трудно — чаще всего хирургическим путем.

Пустую левую риторику опровергнуть легко, а истину опровергнуть невозможно.

Леонардо писал, что отличительной чертой художника является опрятность.

Особенно везет живописцу: он не испачкан в каменной крошке, подобно скульптору, и он не перемазан глиной. Но всякий художник, в не зависимости от ремесла, одевается в чистое, сообразно своим мыслям и убеждениям.

Вы наверняка слышали о том, что иконописцы переодевались в стираные рубахи перед тем, как начать работать над образом.

Это не выдумка, так именно и было.

Так же вел себя, например, Эжен Делакруа, который, перед тем как приступать к подготовке палитры — одевался во все чистое.

Сезанн был маниакально требователен к тону одежды человека, находящегося у него в мастерской, не хотел, чтобы вульгарное пятно отвлекало его от мысли.

Французский художник Марке, когда собирался с женой в гости к Матиссу, всегда просил жену надеть бледно-розовое в сочетании с холодным зеленым — он знал, что это сочетание Матисс считает божественным.

Я уж не говорю о правилах бургундцев — Ван Эйка или Мемлинга; Карель ван Мандер оставил нам не только рецепты приготовления бургундской палитры — но и правила этикета в одежде художника.